Книга Время, вперед!, страница 80 – Артём Март

Он засопел, потер глаза.

— Ладно эти двое шалопаев, но ты, прапор… От тебя я такого не ожидал.

— Мне жаль, что я так подвёл ваши ожидания, — суховато, без всякого раскаяния в голосе проговорил я.

Ситуация была тяжелой. Придется выпутываться из этой ситуации. Причём надо будет импровизировать на ходу.

Ведь в противном случае уже к утру весь госпиталь будет знать, что Руденко поймал меня. А ещё большей знаменитостью становиться мне совсем не хотелось. Это уже не говоря о том наказании, что он решит избрать. Я почти уверен, что, привлеки он меня к ответственности, о дальнейшей работе с Савельевым не могло быть и речи.

А такой расклад меня совсем не устраивал.

Замполит встал из-за стола и медленно прошёлся вдоль нашей нестройной «шеренги». Я чувствовал, как от него пахнет табаком и чем-то ещё — сухим и аптечным.

— Я могу отправить вас под трибунал, — продолжил он всё тем же ровным голосом. — Могу — в дисбат. Могу списать в штрафную роту. Или сообщить вашему командованию. Тогда поедете домой с волчьим билетом. Ни колхоза, ни милиции, ни нормальной жизни. Только клеймо до конца дней ваших.

Он остановился напротив Анатолия. Тот покачнулся, но устоял. Потом Анатолий громко икнул. Руденко поморщился. Пошёл в обратную сторону.

— Для вас это всё хихоньки да хахоньки? — продолжил он. — Развлекушки? Вы хоть понимаете опасность всех этих азартных игр?

Все молчали. Я невозмутимо наблюдал за тем, как замполит прогуливается по кабинету, Лопатин дрожал. Санитар Анатолий пошатывался.

Конвоиры, стоящие за нашей спиной, замерли без движения.

— Думаю, вы слышали, что вчера ночью, — заговорил Руденко снова, — на одной из таких игр случилась драка. Молодой рядовой из третьей палаты получил перелом руки. Причём серьёзно. Сейчас он лежит в гипсе. И неизвестно, срастётся ли рука правильно с первого раза. — Он обернулся и зыркнул на Лопатина. — А парню-то девятнадцать лет. Он даже послужить толком не успел.

Я спокойно слушал и смотрел на замполита. Боль в боку пульсировала ритмично, словно метроном. Я просто старался её не замечать.

— Я не собираюсь всё это так оставлять, — отрезал Руденко. — И знаю, что в той каморке вас было больше троих. Мне нужны имена. Все, кто был. И тот, кто всё это организовал.

Он вернулся за стол и сел.

— Сейчас бойцы выведут двоих в коридор. Допрашивать буду вас поочерёдно. И мне плевать, с кого начать.

Он посмотрел на нас. Смерил всех троих взглядом.

— Кто хочет первым? — спросил он.

Анатолий замотал головой и попятился. Лопатин втянул голову в плечи и уставился в стену.

Я нахмурился. Если сейчас все промолчат, он выберет сам. И независимо от того, Лопатин ли останется или же санитар Толя, ситуацию я контролировать больше не смогу. Или, как минимум, дело серьёзно усложнится. Ведь кто знает, чего они там наболтают?

Потому нужно было действовать.

Я сделал шаг вперёд.

— Давайте я, товарищ капитан.

Руденко чуть приподнял бровь. Потом кивнул бойцам. Анатолия и Лопатина вывели. Дверь закрылась, и в кабинете стало тихо.

Руденко снова посмотрел на меня. Я — на него. Он не торопился начинать. Просто сидел и изучал меня, как изучают карту перед боем.

— Разрешите сесть, — проговорил я. — Рана ноет.

Руденко вздохнул.

Конечно, я мог терпеть эту боль и дальше. Однако если уж разговаривать, то разговаривать на равных — лицом к лицу. А позиция провинившегося солдата, стоящего посреди комнаты, в таком деле мне очков не прибавляет.