Книга Время, вперед!, страница 82 – Артём Март

— Штыря и Гриню, — догадался я.

— Да. Их. Они одни из главных зачинщиков и организаторов. Но они ушли.

— Чего ж вы их прохлопали? — хмыкнул я. — Завалились бы к нам часа на три пораньше и взяли всех.

Руденко помрачнел.

— Было много дел, — отмахнулся он. — Слыхал же про вчерашнюю потасовку? Там теперь возни на месяц. Докладные, рапорты, объяснительная и политработа. Помощь следствию с моей стороны. Проблем не меньше, чем с вами.

Я хмыкнул. Замполит нахмурился ещё сильнее, но промолчал. Он понимал, что выглядит не лучшим образом.

— И чего теперь прикажешь с вами делать? — повторил он.

Я не ответил сразу. Смотрел на него и думал. Штырь и Гриня — вот кто был настоящей целью. Они не просто играли. Они на этом как-то зарабатывали. Брали процент с выигрыша, продавали спирт и сигареты. Возможно, были в доле с прапором Дементьевым или завхозом.

Сегодня замполит хотел вскрыть язву, но вышло так, что он залечил лишь очередной синдром.

— А почему вы просто не нагрянете к этим двоим с досмотром личных вещей? — спросил я.

Руденко хмыкнул.

— Пробовал. Хотел найти деньги. Или хоть что-то. Но не получилось. У этих сукиных сынов где-то тайник. Где — непонятно. Они зарабатывают на играх. Берут процент. Продают спирт и сигареты, которые достают через завхоза. И подчищают хвосты так, что не подкопаешься. Деньги прячут. А где — не знаю.

Я молчал. Теперь всё складывалось. Штырь и Гриня — бизнесмены, блин. Деньги, которые они получают, где-то хранятся. И если найти тайник, можно будет помочь замполиту прижать обоих.

— Я найду тайник, — сказал я.

Руденко поднял на меня глаза.

— Что?

— Я найду тайник, — повторил я. — Взамен мы с Лопатиным отделаемся лёгким наказанием.

— Найдёшь? — мрачно переспросил Руденко.

— Ну так что? — кивнул я ему вместо ответа. — Согласны? Или как?

Мы вышли из кабинета замполита, и Лопатин сразу же прислонился к стене.

Его лицо было бледным, пальцы дрожали, и он никак не мог отдышаться, будто только что пробежал несколько километров по пересечённой местности.

Я же был спокоен. И отметил, что замполит отпустил только нас, а санитара Толю оставил в кабинете. Может быть, у него к нему был отдельный, свой разговор. А может быть, он решил разделить нас от греха подальше.

Всё же Руденко принял мои условия. И вряд ли желал, чтобы Толя как-то пронюхал, что мы с замполитом договорились.

— Устное замечание? — переспросил Лопатин, глядя на меня круглыми глазами. — И всё? Он что, сдурел? Я думал, нас как минимум на губу посадят. Или в часть отправят. С волчьим билетом… А тут… Только замечание!

Он обернулся. Глянул на закрытую дверь кабинета. Выдохнул.

— Мож, он уже того, — Лопатин свистнул и покрутил пальцем у виска. — «Перегорел» на своей нервной работе?

— Ты б лучше радовался, — улыбнулся я. — И не жаловался понапрасну.

— Да тут явно есть какой-то подвох! — понизил голос Лопатин. — Ну… Ну не может же быть всё, как в сказке? Что за дела?

Я хмыкнул.

— Подвох действительно есть.

Лопатин закатил глаза. Хлопнул пальцами о ладонь.

— Я так и знал! И какой же? — Он уставился на меня. Нахмурился. — Ты… Ты с ним о чём-то договорился?

— Придётся поработать, — ответил я, оперевшись о стену.

— Чего? — Лопатин аж отшатнулся. — Шестерить ему я не буду!

— Шестерить и не придётся, — я покачал головой. — Но придётся кое-что сделать. Или так, или, — я тоже глянул на дверь замполита, — или замечание быстро превратится во что-нибудь посущественнее.