Книга Время, вперед!, страница 89 – Артём Март

Вообще, в этот момент мне показалось, что будь моя воля, я бы прижал к себе эту девушку, мою Наташу… Прижал и больше никогда не отпускал.

Она была тёплой, как спокойный летний вечер перед дождём. От неё пахло духами и чем-то ещё, сладким и знакомым. Когда мы поцеловались, то опустились на скамейку. Она села рядом, поставила сумку на землю, положила авоську на колени.

— Как ты? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Я так волновалась.

Взгляд её, сначала ясный, счастливый, вдруг помрачнел, когда она заметила шрам на моём лице. Она поджала губы, сглотнула.

— Сашенька… — проговорила Наташа, трогая мою украшенную рубцом щёку, мою бровь со свежими следами швов. — Божечки…

— Я рад, что ты приехала, — улыбнулся я, и она тут же повеселела, заметив эту мою улыбку.

— Прости меня, пожалуйста, — пробормотала она несколько виновато. — Я узнала, что ты ранен, только неделю назад. И… не могла приехать раньше, учебный год только начался… Ты не представляешь, как я ждала дня, когда смогу вырваться из института… Я…

— Всё нормально, — ответил я. — Главное, что ты приехала.

Она снова нахмурилась. Посмотрела на мою бровь, на шрам, который теперь стал ещё заметнее. Больше ничего не сказала. Отвела взгляд.

— Я принесла тебе фруктов, — она показала мне авоську. — И ещё вот. — Она достала из сумки небольшую коробку. — Печенье. Твоё любимое. Помнишь, мы покупали такое на Первомай? Тебе очень понравилось! — Наташа разулыбалась. — Ты всегда говорил мне, что не любишь сладкое, а в тот раз почти всё сам умял! Помнишь?

Я кивнул. Взял апельсин, но есть не стал. Просто держал в руке.

— Помню, — сказал я.

Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она начала рассказывать про учёбу. Про то, как сдавала экзамены, как проходят тяжёлые занятия и сколько всего ей приходится зубрить. Про то, что ждёт не дождётся, когда получит диплом. Хотя до этого ещё далеко.

— А больше всего, — щебетала она, — мне не нравится латынь! Учить все эти дурацкие названия — просто ужас тихий!

Она говорила и говорила. Говорила быстро. Так, будто боялась, что если замолчит, то и я исчезну в этот момент. Исчезну насовсем.

Я слушал. Отвечал коротко. Иногда кивал. Боль в боку напоминала о себе. Я старался сидеть ровно.

— А помнишь Первомай? — спросила она вдруг. — Мы гуляли по парку. Ты купил мне мороженое. А потом мы сидели на скамейке, и ты рассказывал про свою заставу. Помнишь? Помнишь голубей? Помнишь того странного дядечку, что к нам подходил? Это ведь твой хороший знакомый? Кто он такой?

— Помню, — ответил я с улыбкой.

— А… А открытку… Ты получил мою открытку?

Я улыбнулся.

— Получил. Она была чудесной, Наташа.

— Ты хранишь её? — спросила она.

— Хранил, — ответил я честно. — Но… Но потом она потерялась где-то. Извини.

Честно говоря, я и сам старался не вспоминать тот момент, когда я, после боя в Дараи-Шифо, принялся надевать свою форму… И не нашёл в карманах её открытки.

В тот момент мне показалось, что это ударило больнее пули.

Наташа помрачнела, но быстро снова улыбнулась.

— Ничего! Я… Я пришлю тебе новую!

Я хмыкнул.

— Спасибо. Я буду рад.

— Как же давно мы с тобой не виделись, — мечтательно заговорила она. — Тогда, на Первомай… Ты был такой… — она замолчала. Подбирала слово. — Такой спокойный. Уверенный. Я смотрела на тебя и думала, что всё будет хорошо.