Книга Печать пожирателя 6, страница 42 – Илья Соломенный

Забавно, конечно, что магия силы привела современную аристократию к власти — а теперь военное дело отдали на откуп «второсортным» родам…

Подумав об этом, я про себя только хмыкнул.

Как бы там ни было, после событий на Тобольской Заставе подобное внимание ко мне было неизбежно, и мало меня парило.

А вот Инквизиция…

Стоило какой-нибудь мысли о том, что я хапанул что-то не то в Урочище, прийти в голову Юсупову — и мне кранты. И даже не потому, что я действительно совершил что-то запретное — а потому что сам механизм Инквизиции устроен так, что подозрение уже само по себе становится почти приговором. Их методы допроса и проверки способны сломать даже невиновного.

А уж если они узнают, что я, фактически, замыслил сместить Императора, втянул в это дело другие дворянские рода, и заключил с ними «Кровавый пакт»…

Великий Эфир, как же хорошо, что заклинание, которым мы связали себя на крыше того бара, было невозможно обнаружить — пока кто-то не нарушит его условия.

Впрочем, я внёс в кровавую волшбу кое-какие коррективы — дополнительные меры безопасности, так сказать.

Но даже несмотря на это, меня слегка напрягало раз за разом врать в таком объёме столь серьёзному человеку. И делать это было ох как нелегко! Каждое слово нужно было взвешивать, каждый жест — контролировать, каждый энергетический всплеск — обуздывать, каждую паузу — рассчитывать.

Это всё равно что балансировать на канате над пропастью, где смерть — самый безобидный из возможных исходов.

Впрочем, я аккуратно считывал эмоции Юсупова — и чувствовал, что он мне верит. С другой стороны — верить этим ощущениям до конца было нельзя. Я знал, что маги высокого уровня (а граф был именно таким) могут скрывать свои эмоции.

Но и я умел делать то же — и даже больше!

Моя система защиты была выстроена так тщательно, что не то что Юсупов — даже сам Верховный Инквизитор не смог бы меня раскусить!

Ну… По-крайней мере, мне хотелось бы в это верить. Слои иллюзий поверх ещё более искусных иллюзий, сплетённые с реальностью настолько плотно, что порой я сам начинал верить в них. И эта игра теней и света, правды и лжи, становилась моей второй натурой.

М-да… За год жизни на земле я научился мастерски скрываться и владеть собой — ведь по сути, лишь долбаный Туманоликий вычислил меня! И то — не мою истинную суть, а редкий и запретный дар земных магов, который по какой-то случайности пробудился во мне.

Хотя… Дед теперь тоже знает о магии пожирания.

И ребята… Хоть перед ними я открылся и сам.

Проклятье, Маркелий! Может, не настолько ты и хорош в своей скрытности?

Впрочем, сейчас я действительно не переживал. Мой рассказ получился хоть и долгим — но гладким, и полностью подтверждающим то, что Юсупов знал и так.

И теперь, выслушав басни о всех моих приключениях, Инквизитор смотрел на меня своим насмешливым взглядом серых глаз — и при это с совершенно непроницаемым выражением лица.

— Да, Марк… Признаюсь честно, давно я не встречал такого… Деятельного молодого человека.

— Потому вы и дали характеристику в министерство обороны?

— В том числе. Но вообще мне было не с руки, чтобы тебя впустую допрашивали и держали взаперти ещё пару недель.

Я чуть напрягся при этих словах, но виду не подал.

— У военных не было никаких причин так поступать.