Книга Печать пожирателя 7, страница 68 – Илья Соломенный

Вот так мы обращаемся с Эфиром. Мы учимся им управлять, но не знаем, кто его хозяин.

Но есть ещё одна загадка.

И она появилась совсем недавно.

В последние годы, особенно после появления нового Урочища в окрестностях Лондона — которое уже получило название «Туманная Яма» — я начал замечать странное явление: в Эфире появились символы.

Неизвестные знаки, которые не соответствуют ни одному из известных алфавитов. Они появляются в субстанции, в её проекциях, если слишком долго находиться вблизи Урочища.

Некоторые из этих символов напоминают буквы из языка, которым пользовался Атилла. Другие — совершенно чуждые. Некоторые — даже опасные.

Мой племянник, попробовавший повторить один из символов на пергаменте, сошёл с ума через три дня. Говорил только на непонятном языке и рисовал одно и то же изображение: круг с глазом внутри.

Я не могу объяснить это, но уверен в одном: мы не просто используем Эфир. Мы влияем на него. И он, в свою очередь, влияет на нас.

Возможно, он не просто сила.

Возможно, он разум.

Возможно, он пробуждается.

И если это так — тогда мы стоим перед лицом чего-то большего, чем просто новая магия, чего-то, что не принадлежит нашему миру. Чего-то, что наблюдает за нами сквозь трещины реальности. Чего-то, что начинает учиться говорить на нашем языке.

И тогда возникает закономерный вопрос:

А что произойдёт, когда оно научится говорить с нами напрямую?

* * *

Из дневника потомка Салтыковых (продолжение).

Почему я пишу это сейчас, в 1857 году, когда Европа погружена в политику, войны и стремление к машинному прогрессу?

Потому что внутри меня зреет ощущение, что мы стоим на пороге новой эры. Не той, о которой будут писать историки. Не той, которую измерят паровыми двигателями или железными дорогами.

Мы стоим перед чем-то гораздо большим.

Перед тем, что не имеет названия.

Технологии развиваются — да. Но магия не исчезла, напротив — магов становится всё больше, и колдовство всё сильнее сплетается с технологиями.

Урочища растут. Их становится больше. Они появляются в городах, на островах, в пустынях.

Рядом с Лондоном — Туманная Яма.

Неподалёку от Берлина — Чёрный Сад.

На далёком русском севере — Круг Молчания, где даже звуки умирают, не долетая до ушей.

Это не случайность. Это не болезнь природы, как считают многие. Это процесс. Что-то меняется.

Что-то пробуждается.

Если мои выводы верны, то это значит, что связь между мирами усиливается. Эфир прибывает сюда в больших количествах. Возможно, другие миры тоже чувствуют это. Возможно, они наблюдают за нами. Возможно, они готовятся прийти.

Именно поэтому важно сохранить знания рода Салтыковых. Мы — не просто хранители магии. Мы — стражи границы. Мы — те, кто может слышать Эфир, понимать его и, возможно, защитить наш мир от того, что приходит извне.

Атилла первый услышал его зов. Он нашёл «Сердце Бездны». Он увидел другие миры. Он начал путь, который мы продолжаем. И если мы не забудем свои корни, если не потеряем связь с Эфиром, возможно, мы сумеем выстоять, когда придут те, кто давно уже смотрит на нас из тени.

Но если Сердце Бездны — не просто инструмент, а нечто большее, тогда мы должны задаться вопросом:

Кто на самом деле начал этот путь?

Кто первым открыл дверь?

И сможем ли мы её закрыть — или она уже открыта навсегда?