Онлайн книга «Печать пожирателя 8»
|
— Ты слаб. Ты всегда был слаб. Тело Юсупова дёрнулось. Он упал на колени, его позвоночник выгнулся неестественной дугой. Костюм лопнул по швам, обнажив кожу — она шевелилась, будто под ней копошились черви. Нихрена себе я вовремя! — Я верну себя! Верну, сука! — Не сможешь… Лучше отдайся… Полностью… Забудь о боли… Я дам тебе избавление… Власть… Радость… Я замер, наблюдая. Это было… Раздвоение личности⁈ Юсупов схватился за голову, его пальцы впились в волосы. — Я найду способ! Найду! Я уже… Понимаю… Что ты… Делаешь… Я СЛЫШУ ТЕБЯ!!! — Оттого, что развязка уже близко, Руслан… Ещё немного… Лицо Юсупова исказилось. Левая половина — благородные, чёткие черты аристократа. Правая — нечто расплывчатое, старое, с жёлтым глазом и оскалом. — Нет! — Да! Тело дёрнулось в последний раз — и замерло. Юсупов рухнул на ковёр. Он лежал на полу кабинета, его грудь тяжело вздымалась, пальцы судорожно скребли о ворс. Постепенно дыхание Инквизитора выровнялось. Он поднялся, поправил порванный воротник рубашки и провёл рукой по лицу — будто стирая следы безумия. Так вот в чём дело… Юсупов и Туманоликий — не один человек. Два. Инквизитор шагнул к книжному шкафу, нащупал скрытый механизм. С лёгким щелчком открылся потайной отсек. Оттуда Юсупов извлёк продолговатый кристалл, мерцающий тусклым синим светом. Я узнал его сразу — голографический диктофон. Юсупов нажал на кристалл, и тот вспыхнул. Запись началась. — Тридцатое июня, — голос был хриплым, измождённым, — Контроль теряется всё чаще. Вчера я очнулся в подземельях Инквизиции… в крови. Он замолчал, сжав кулаки. — Я уже точно знаю, что он творит, когда забирает тело. Но не могу ничего доказать. Не могу остановить. И что самое поганое — не могу никого попросить о помощи… Юсупов подошёл к зеркалу, вглядываясь в своё отражение. — Проклятие моего рода… — он усмехнулся, но в глазах была только горечь, — Феликс думал, что убил Распутина. А тот лишь перешёл в нас. Как вирус. Как тень. Кристалл дрожал в его руке. — Приступы участились. В последний раз я «заснул» на три дня. Три дня, которых не помню. И чем дальше, тем… Хуже. За последний год я не помню и двух третей своей жизни… Голос сорвался. — Он почти победил. Скоро я исчезну навсегда. Юсупов резко развернулся, подошёл к столу и сел в кресло. — У меня осталась всего одна ниточка. Один шанс. Апостолов… Его магическая реальность. Если я смогу вырвать Распутина из себя, перенести в искусственное тело… Он замолчал, словно боясь сказать вслух последнее. — … и уничтожить. Мне противно, что Распутин узнаёт всё больше и больше моих тайн… Всё больше и больше завладевает памятью… И если я не успею… Все мои действия он аннулирует… Найдёт эти записи… Но если они каким-то чудом сохранятся… Прошу того, кто их найдёт — не позволяйте моему роду продолжаться… Если я умру — это будет единственным шансом остановить Распутина… Голос Юсупова становился всё тише и тише. Он откинулся в кресле, его веки тяжело сомкнулись. Через несколько секунд его дыхание стало ровным — он заснул, обессиленный, а кристалл потух и выпал из его руки. Я резко дёрнулся, словно меня выдернули из глубины океана. Сознание врезалось в тело с такой силой, что я чуть не рухнул на пол. Ладонь инстинктивно схватилась за грудь — там, где эфирное заклинание ещё пульсировало, словно раскалённый уголёк. |