Книга Печать пожирателя 10, страница 128 – Илья Соломенный

Он сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание, встревожить его, вызвать в памяти старые споры и предубеждения.

— Долгие годы, столетия, мы, маги Империи, придерживались определённых догм. Мы делили искусства на «чистые» и «нечистые», на «достойные» и «еретические». Мы с подозрением взирали на тех, кто ступал на тропы, объявленные ретроградными. Мы считали, что только так можно сохранить порядок и силу.

Его пальцы сжали деревянный набалодашник трости, и костяшки побелели.

— Но этот человек… он показал нам, что в мире, столкнувшемся с абсолютным, безразличным злом, любые догмы — лишь оковы на руках тех, кто должен этот мир защитить! Он доказал, что среди нас есть те, кто способен не просто обуздать тёмнейшие, самые опасные из искусств — но и обратить их саму суть против тьмы! Превратить орудие потенциального хаоса — в щит и меч для всего человечества!

В толпе пронёсся сдержанный ропот. Кто-то хмурился, вспоминая старые обиды и страхи, связанные со словом «пожиратель». Но большинство слушало, затаив дыхание, понимая, что Император говорит о вещах, которые ещё вчера были немыслимы.

— Он шёл своим путём, — голос Государя зазвучал громче, набирая мощь и уверенность, — Путь этот был тернист и не всегда понятен нам. Он ломал правила, бросал вызов власти — и я готов признать, что сам не был… Не был готов это принять. Его методы вызывали… справедливые опасения. Но когда чаша весов истории качнулась в пропасть, именно его воля, его сила, его готовность принять на себя бремя самых страшных решений — переломили ход битвы! Он навсегда изменил историю Империи! И мы, собравшиеся здесь — живые свидетели этого!

Все на площади понимали, куда клонится речь, но всё равно ждали слов, которые прозвучат дальше.

Александр III выдержал драматическую паузу, подняв голову, и его голос, чистый и звенящий, как сталь, раскатился над замершей Москвой:

— И потому, от имени благодарной Империи, я призываю его выйти ко мне, сейчас! Давайте поприветствуем Марка Апостолова!

Имя, прозвучавшее над площадью, стало громом, разорвавшим небо.

Сначала — напряжённая тишина, в которой был слышен лишь ветер, треплющий знамёна. Затем, от самого подножия помоста, послышался лёгкий, едва уловимый скрип половиц.

И он появился.

Вышел из тени павильона, и майское солнце ударило в его лицо. Он выглядел… иным. Не тем исчадием ада из новостных сводок, не дерзким беглецом, не холодным пожирателем, крушащим реальность.

Он был в джинсах и простой, чёрной кожаной куртке, без единого знака отличия. Его лицо было бледным, почти прозрачным, с глубоко запавшими глазами, в которых притаилась тень невыразимой усталости, словно он до сих пор нёс на своих плечах всю тяжесть того ада.

Но в уголках его губ таилась лёгкая, сдержанная улыбка — не торжествующая, а скорее… понимающая.

Александр III повернулся к нему, и в глазах Государя, обычно ледяных, вспыхнул неподдельный, суровый огонь. Он сделал шаг навстречу, нарушив все протоколы расстояния.

— Марк Апостолов, — голос Императора прозвучал тише, но от этого лишь весомее, каждый отточенный слог был слышен на краю площади! — Империя… и я лично… в неоплатном долгу перед тобой. За спасение столицы. За спасение мира, который даже не ведал, какой клинок был занесён над его головой. За жизни сотен тысяч моих подданных, которые дышат этим воздухом сегодня благодаря тебе.