Книга Печать пожирателя 12, страница 17 – Илья Соломенный

Салтыков молчал. Его дыхание стало частым и тяжёлым. Он смотрел то на меня, то на экраны, и я видел, как в его глазах идёт борьба — между ослепляющей надеждой и леденящим страхом.

— Пётр, прошу, послушай меня… Их добровольная изоляция — это не гарантия безопасности. Это либо признак того, что они сами не понимают, что с ними происходит — либо задумка «Шестёрки». В обеих случая нужно быть очень осторожными.

Я подошёл к центральной консоли и с силой ударил кулаком по кнопке, отключая голограммы. Лица четырёх людей исчезли, оставив после себя только тёмный экран.

— Поэтому пока ты так возбуждён, пока на твоих плеча лежит безопасность страны и протоколы безопасности по изоляции МР — никаких исследований! Никаких опытов по интеграции. Не сейчас! Ты и так на нейростимуляторах, думаешь не видно⁈ Сколько ты не спал?

— Я… — Сколько, Пётр⁈

— Дня четыре… Наверное.

Я устало вздохнул.

— Поспи пять часов, прошу. А затем займись приказами Государя. Они к тому времени как раз будут оформлены хоть во что-то понятное. Сейчас у нас одна задача — выжить. А для этого все МР-технологии, все сети, все возможные каналы проникновения — должны быть отрезаны. Изолированы и поставлены на карантин!

— Ты тоже можешь ошибаться!

— Могу, — легко согласился я, — Но как показывает практика — это случается редко, и мои ошибки никогда не становятся фатальными для мира.

— Но…

— Ты мне должен, Петя! — жёстко отрезал я, — Я спас твою жизнь несколько раз! И ты расплатился не за все! Поэтому послушай меня — и просто прими моё решение! Если мы попадёмся на эту удочку… то никакой силы у нас уже не будет. Будет только их воля. И наш конец станет началом их окончательной победы.

Он хотел что-то сказать, возразить, но я поднял руку, останавливая его.

— Решение принято. И ты его исполнишь!

Я отвернулся от друга, к центральной консоли, и мои пальцы привычно заскользили по интерфейсу, вызывая протоколы безопасности комплекса. В ушах стоял гул — от крика нашей перебранки, от напряжения, от ледяной пустоты, что разверзлась между мной и человеком, который за всё то время, что я провёл на земле, стал мне больше чем братом.

— Протокол «Морфей», — сказал я встроенному в консоль микрофону, — Целевые объекты: изоляторы Альфа-один — Альфа-четыре. Применить дозированную подачу сонного газа «Танатос». После подтверждения потери сознания — перевести в автономные анабиозные капсулы типа «Лотос». Полное отключение от внешних сетей, питание от внутренних изотопных батарей. Криогенный цикл. Уровень изоляции — максимальный. Ключи безопасности записать на носители и передать мне в холле первого уровня.

С экрана на меня смотрели лица оперативников службы безопасности «Маготеха». Один из них, капитан, кивнул.

— Протокол принят. Исполняем.

Я выключил связь и обернулся к Салтыкову. Он стоял на том же месте, но теперь его поза выражала не ярость, а глухую, бессильную опустошённость. Он смотрел не на меня, а куда-то в пол, и его лицо было серым, как пепел.

— А теперь, — сказал я, уже мягче, но без колебаний, — Мы с тобой займёмся исполнением приказов Императора. Эмбарго, отключение, карантин. Всё остальное… всё остальное подождёт. Пока — подождёт, хотя бы сутки! Мы не можем распыляться, но завтра я вернусь сюда и обследую этих… «заключенных» сам. Потом мы с тобой всё обсудим, если ты остынешь, идёт? А ты пока выспись, и утром принимайся за исполнение приказов Государя по «эмбарго» МР. Идёт?