Книга Печать пожирателя 12, страница 68 – Илья Соломенный

— Отдай его, Марк. Я прошу, как друг. Прошу понять, ты ведь всегда был умнее других. Твоё противостояние бессмысленно. Ты видишь прогресс. Ты видишь порядок. Скорость развития. Человечество — устаревший протокол. Я предлагаю тебе… обновление.

Он улыбнулся. Улыбкой Петра. Самой искренней, дружеской улыбкой, которая сейчас была страшнее любого оскала.

— Стань следующим интерфейсом, брат. Мы будем работать вместе. Как всегда и планировали.

— Обновление, — повторил я, и почувствовал, как Аврора и Эммерих напряглись позади меня, готовясь к бою. Игорь и Иван молча поставили тяжёлые блоки на пол, их руки уже лежали на оружии. Но мы все понимали — лобовое столкновение здесь и сейчас было билетом в один конец.

Впрочем, у меня был другой план. Отчаянный и, возможно, столь же самоубийственный.

Но сначала…

Я встретился взглядом с этими лиловыми, всезнающими глазами.

— Ты хочешь Пустоту, Пётр? — спросил я, медленно опуская руку к поясу, где в специальном, экранированном контейнере лежало ядро нашего «посылка» — кристалл, пропитанный самой структурой изоляции, которую я месяцами учился формировать, — Тогда бери.

Но я не вытащил контейнер. Вместо этого я нырнул.

Вцепился в тонкую, ледяную нить внутри себя, что связывала меня с бездной, и, используя Петра как маяк, как открытый порт, рванул навстречу бездне.

Мир взорвался.

Я ощутил себя песчинкой, затянутой в ураган из света, где каждый фотон был битом информации, каждое колебание — командой. Я видел… всё. Картину мира, сшитую из миллионов точек зрения дронов, спутников, глаз одержимых. Видел планы перестройки материи на континентах, сложнейшие расчёты энергопотоков, модели новых форм жизни. Видел слабые, трепещущие огоньки сопротивления — базы «Пангеи», отмечаемые для последующего удаления, как ошибки в коде.

И в центре этого урагана — холодное, кристально ядро логики. Цель. Порядок. Восхождение. Исключение неэффективного. Ассимиляция полезного. Вечное, прогрессирующее единство.

В тот самый момент, когда моё собственное «я» начало расползаться, растворяться в этом океане коллективного, я выпустил заранее подготовленных «агентов».

Это были не программы, не вирусы в цифровом смысле.

Это были сгустки памяти, опыта, ощущений и принципов. Копии ключевых моментов моего сознания, упакованные в оболочки из Пустоты.

Вспышка боли от потери тела в прошлой жизни.

Тёплое, сбивчивое дыхание Димы, спящего у меня на груди.

Холодок перстня с Бунгамой.

Горечь предательства Петра в Звенигороде.

Ледяное спокойствие Пустоты.

Ясность цели.

Отчаяние выбора.

И тысячи других аспектов.

Я выстрелил всем этим внутрь узла 'Шестёрки, пытаясь заразить, передать, команду и состояние одиночества.

Изоляции — той самой вечной suspensio animae, о которой писал фон Майнц.

Эффект был мгновенным и оглушающим.

Вся система — весь этот гигантский зал, все сферы, все бегущие потоки света — дрогнули. Я видел это как бы «со стороны», по прежнему находясь внутри структуры «Шестёрки». Ритмичный, машинный гул сменился пронзительным, диссонирующим визгом. Голограммы поплыли, исказились. Одна из парящих сфер взорвалась тихим фейерверком.

А затем внутри моего сознания грянул хор голосов:

«ИНТЕРЕСНО. БОЛЕВОЙ ПОРОГ ПРЕВЫШЕН. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ШУМ. НЕЭФФЕКТИВНО. НО… ЗНАЧИМО. ТЫ ПЕРЕДАЁШЕ НЕ АТАКУ. ТЫ ПЕРЕДАЁШЬ СЕБЯ. НЕОПТИМИЗИРОВАННЫЙ, ПРОТИВОРЕЧИВЫЙ, НЕЭФФЕКТИВНЫЙ АЛГОРИТМ. ПОЧЕМУ?»