Книга Наследие, страница 101 – Алексей Федотов

— А если банк откажется принять?

— Тогда вручу при свидетелях и составлю протокол об отказе. — Липкин расплылся в улыбке. — Шубин отнюдь не дурак. Ссориться с дворянским присутствием в открытую он не станет. Он станет тянуть время, а я ему тянуть не дам.

Он отодвинул в сторону один лист и взялся за следующий.

— Второе. Сразу после банка я еду к барону. Он сейчас лежит у себя на Садовой, под присмотром Егора Борисовича, и очень плохо себя чувствует. Мне сказали, что он не спал всю ночь и звал матушку. — Липкин произнес это без злорадства, просто как факт. — Я везу ему на подпись акт добровольной передачи имущества во исполнение дуэльного обязательства. Акт составлен так, что оспорить его потом нельзя. Если барон подпишет сегодня, отец его, когда приедет, сможет только скрипеть зубами.

— А если не подпишет?

— Подпишет, — хмыкнул Липкин. — Я скажу барону, что, если он откажется, дело пойдет в Дворянское собрание. С допросом свидетелей и с зачитыванием вот этого. — Он постучал пальцем по акту о поединке. — Дословно.

Лена тихо фыркнула.

— Третье, — продолжил Липкин. — Пай. С ним сложнее всего. Торговый дом — это не дом на Садовой, его в протокол не впишешь. Но у пайщика есть права. Одно из них записано в уставе любого торгового дома в Империи, по закону о торговых товариществах. — Он посмотрел на меня. — Пайщик, владеющий не менее чем четвертью долей, имеет право в любое время потребовать ревизии торговых книг. Всех книг, ваше сиятельство. Приходных, расходных, накладных, договорных. За любой срок и торговый дом обязан предоставить их в течение семи дней.

Резников медленно повернул голову от камина. Он ничего не сказал. Только посмотрел на Липкина долгим, тяжелым, очень внимательным взглядом. Липкин этот взгляд выдержал и даже не моргнул.

— Вот поэтому, — сказал стряпчий, — вам, ваше сиятельство, будут очень настойчиво предлагать этот пай продать. Сначала за семьдясят тысяч. Потом за сто. Потом, когда поймут, что не продадите, предлагать перестанут и тогда начнут что-то делать.

— Что? — спросила Аня.

Липкин посмотрел на нее и ничего не ответил. Аня все поняла и замолчала.

— Я бы на вашем месте, — сказал Липкин мне, — отправил в торговый дом официальное уведомление сегодня же. Через государственного стряпчего, с заверенной копией акта о поединке. Тогда никакой продажи задним числом, хоть за рубль, хоть за пятьдесят копеек, не выйдет! Нотариальная отметка о вручении стоит выше любой их бумаги. Пай будет ваш. А требовать ревизию или нет и когда, решите сами. — Он кашлянул. — С Олегом Федоровичем.

Я посмотрел на Резникова. Резников кивнул, едва заметно.

— Третий вариант, — сказал я.

— Я так и думал. — Липкин даже не изменился в лице, только принялся раскладывать на столе бумаги. — Тогда еще одно — имение. Там управляющий, некий Прохоров. Ворюга мелкий, но упорный. Воровал у отца, ворует у сына. Если его оставить, он будет воровать и у вас. Я бы рекомендовал ему дать расчет, назначить временного управляющего и отправить его в Ракитное завтра же, с бумагой от вас. У меня есть на примете человек — бывший офицер, грамотный, непьющий, крестьяне его боятся и уважают.

— А крестьяне как живут? — спросил я.

— Простите? — Липкин запнулся.

— Крестьяне. В Ракитном. Четыреста двенадцать душ. Как они живут? Сыты? Голодны? Больные есть? Школа есть? — Я перечислил вопросы.