Книга Наследие, страница 41 – Алексей Федотов

Телега тронулась.

Скрип колёс теперь казался громче. Под нами шуршали сухие мешки и поскрипывали корзины стоящие рядом. Гнедая лошадь неторопливо шла по дороге, время от времени мотая головой.

— Зорька! — прикрикнул на неё Фома. — Ты чего плетёшься? Ночь ждать не станет.

Лошадь фыркнула и продолжила идти с прежней скоростью.

— Характерная, — добродушно пояснил нам мужичок. — Коли сама не хочет, хоть оглоблю о неё сломай. Зато умная. Домой без меня дорогу найдёт.

— Давно в город ездите? — спросила Лена.

— Да почитай всю жизнь. — Он почесал затылок. — С отцом ездил, потом один. В базарный день везу чаво уродилось. Наутро продам, к вечеру домой. Оно раньше проще было, а сейчас за место на рынке плати, за въезд плати, за весы плати. Скоро, поди, за воздух брать начнут.

Ничего не меняется. Ни мир, ни государственный строй, ни наличие магии не способны победить налоги.

— Урожай хороший в этом году? — спросила Аня.

Вот умеют женщины с ходу найти тему для разговора с любым человеком. Фома оживился.

— Да как сказать, мило-я. Картошка уродилась. Во какая.

Он повернулся и на ощупь вытащил из мешка клубень размером почти с кулак.

— Видала? Вот то-то же! А свёкла мелкая. Дожжей мало было.

— Дождей, — тихо поправила Лена.

— Их самых. Дождей. Весной вода стояла, летом всё высохло. Морковь тоже так себе. Капуста зато крепкая. Жёнка говорит, за всю жизнь такой не видала. Один кочан чуть не в ведро размером. Я ей говорю: «Матрена, ежели сама вырастила, так сама и ташии». А она мне половником по спине.

Фома захохотал.

— Любит значит, — сказала Аня.

— А то! Сорок лет вместе. Коли день не отругает, я уж волноваться начинаю. Может, заболела.

Лена прыснула. Фома Евсеич был явно доволен внимательной аудиторией и продолжил:

— Я вообще нынче больше на яблоки надеялся. Яблок в саду полно было. А потом эти… как их… гусеницы мохнатые пришли. Аспиды натуральные! За две ночи половину листвы сожрали. Я к старосте: «Егор, зови мага». А он мне: «Маг денег просит». Я ему: «Так дай». Он: «Нету». А сам новую крышу на доме кроет! Нету у него. Ага. Как же!

— И что сделали? — спросила Лена.

— А ничего. Дымом их. Дымом. Жёнка трав каких-то в костёр накидала. Я думал, вместе с садом сгорим. Дыма было — вся деревня кашляла. Зато гусеница ушла.

Он довольно хлопнул ладонью по колену.

— Вот оно, народное средство, — сказал я.

— А то! Эти ваши маги, конечно, люди дюже полезные. Но пока его дозовёшься, пока цену с ним справишь, пока он из города свою задницу привезёт — урожая уже нет. Съедят! А Матрена у меня быстрая. Взяла, дыму напустила и готово.

Телега подпрыгнула на яме и корзины жалобно скрипнули.

— Осторожней, Фома Евсеич, — сказал я участливо. — Урожай подавишь.

— Да я-то осторожен. Дорога виновата. Весной размыло, так никто и не починил. Староста говорит, после сбора налогов камень привезут. Налоги уже собрали. Камня нет. Видать, пешком идёт.

Моя внутренняя жаба одобрительно квакнула. Человек правильно говорит. В любом государстве есть три вечные проблемы: налоги, обещания чиновников и ямы на дорогах.

Небо постепенно темнело. Закатная полоса на западе стала узкой и кроваво-красной. Над землей уже поднимался лёгкий туман. В низинах он лежал белыми лоскутами, а вдоль канавы вытягивался длинной призрачной рекой.