Книга Наследие, страница 72 – Алексей Федотов

— Делаю!

Оберег ответил на ее слова теплом. Сначала на запястье. Потом тепло поползло вверх по руке, по плечам, по груди, по спине, словно кто-то накинул на меня невидимый шёлковый платок и тот медленно соскальзывал вниз, к ногам. Ткань дорожной рубахи под пальцами поплыла, стала мягче, потом плотнее, потом изменила фактуру. Я почувствовал, как воротник поднимается и смыкается вокруг шеи. Как наливаются тяжестью пуговицы. Как сапоги обхватывают голени, будто их сшили по мерке.

Всё длилось несколько секунд.

— Ой, — восхищенно сказала Лена сзади.

Я повернулся к шкафу с зеркалом. Посмотрел.

Да-а-а. Хорош!

Тёмно-синий двубортный камзол из плотного сукна, с высоким воротником-стойкой. Серебряное шитьё по воротнику и обшлагам, тонкое, в виде переплетённых ветвей. Серебряные пуговицы с гербом Академии — раскрытая книга и меч над ней. На левой стороне груди значок первого курса. Под камзолом белоснежная рубашка. Брюки того же цвета, с серебряным лампасом. Высокие чёрные сапоги, начищенные так, чтобы в них можно было увидеть отражение потолка. И ремень с пряжкой, к которому крепятся ножны для меча. Меча правда не было, но сейчас мы это исправим. Через несколько секунд адаптивный меч занял свое место.

Я передал имплатнам девушек слепок женского костюма.

— Резников написал, чтобы мы были в парадной форме Академии. Ну что ж. Раз надо значит надо… Переодевайтесь.

И повернулся к ним спиной.

Женщины не любят, когда их застают за переодеванием и тот мужчина, который их застал за этим действием, будет предан гневному остракизму. Даже пусть это даже будет смена мимикрии брони древних. Все равно.

Через пару минут мне позволили повернуться.

Ну, что сказать. Если кратко, то восхищен!

Такой же тёмно-синий цвет, такое же серебряное шитьё. Только вместо брюк длинная юбка до щиколоток, расширяющаяся книзу, а вместо камзола — пиджак, который скроен по фигуре, с узкой талией и чуть приподнятыми плечами. На ногах изящные серебряные туфельки у обеих.

— Аня… Лена… У меня нету слов!

Девушки смущенно зарделись.

Мы вышли из «Вороньей горы» в семь, когда уже зажглись фонари.

Наёмники за столиками у входа затихли, когда мы появились на крыльце. Кто-то присвистнул. Кто-то крикнул «Анька, ну ты прям княжна!» Аня обернулась, показала крикнувшему кулак, и наёмники заржали.

Маркус, сходил на пересечение улиц и взял конный экипаж, в который мы и уселись. Сначала девушки, а потом мы.

— К дому мэра, любезный, — сказал я. — И не торопясь.

Извозчик кивнул с пониманием и уважением, стегнул кнутом и лошади тронулись. Неторопливо. Потому что среди аристократов не принято было как опаздывать, так и приходить рано. Самое лучшее прибыть к заявленному событию за пять минут. Не раньше и не позже.

Особняк (или таки дворец) мэра мы увидели издалека. В конце широкой улицы. Два высоких каменных столба, кованые ворота с резной оградой, фонари с матовыми стеклами. По обе стороны подъездной дорожки тянулись невысокие деревья, аккуратно обрезанные так, чтобы ветви не мешали проезду. Между ними стояли небольшие светильники. Их желтые огни отражались на белых плитах, покрывающих дорожку.

У крыльца особняка остановилась карета с гербом. Из нее выбрался пожилой господин, затем помог спуститься супруге. Двое слуг в ливреях тут же оказались рядом: один принял плащ, второй подхватил шлейф платья, чтобы тот не волочился по земле.