Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 35 – Джек из тени

— Я тоже так думал, когда очнулся на старом грузовом дирижабле, — спокойно кивнул Кирилл, возобновляя свой шаг по периметру сферы. — Весь переломанный, воющий от боли и не чувствующий собственных ног. Лежал и думал, что это предсмертные галлюцинации моего сгорающего в авиационном керосине мозга. Но нет, Артурчик. Прими как данность перед смертью. Ваша хваленая аналитика МИ-6 не могла меня просчитать в принципе. Потому что я — системная аномалия этого мира. Ошибка в коде. Баг, который обрел самосознание.

Вилсон не знал, что сказать. Он смотрел на Строганова, ожидая увидеть безумный блеск, но глаза графа оставались холодными и предельно ясными.

— Для нас, ну… там, где я родился в параллели, царской семьи давно нет, — делился воспоминаниями Кирилл, глядя куда-то сквозь купол барьера. — Было две мировые войны, мясорубки, в которых сгорели десятки миллионов жизней. Моя страна понесла чудовищные потери. Мы, кстати, в одной из этих войн спасли твой поганый остров от полного уничтожения. Но знаешь, что забавно? Вы, бриты, что там, что здесь — одинаково лживые, двуличные твари, готовые всадить нож в спину союзнику, как только запахнет выгодой. Стабильность — признак мастерства, хех.

Граф остановился. Он закрыл глаза и шумно, с наслаждением втянул ноздрями влажный воздух.

— Сначала здесь все было чуждо, — продолжил Строганов. — Лошадиные упряжки на фоне пылевых двигателей, сословия, дуэли, балы… Дикость. А потом…

Он резко распахнул глаза. Зеленое свечение в зрачках вспыхнуло с такой интенсивностью, что Вилсон инстинктивно вжал голову в плечи.

— Я понял! — голос графа стал громче, набирая силу. — Катаклизм. Пыль. Возможности…

Последнее слово Строганов произнес почти не своим голосом. В нем смешались металл, цифровое эхо и нечто более глубокое. От этого звука Артур вздрогнул, чувствуя, как новая испарина выступает на позвоночнике.

В следующее мгновение воздух перед Аудитором взорвался светом.

Из рассеянной Пыли мгновенно соткался полупрозрачный, мерцающий неоном экран, парящий в пустоте. По нему с бешеной скоростью побежали столбцы цифр, графики, трехмерные модели. Секунда — и рядом вспыхнул еще один. Потом третий. Десятый. Целая сфера из цифровых панелей окружила графа, превратив кусок разбомбленной лужайки в центр управления космическими полетами.

— Вы даже не представляете, что такое Пыль на самом деле! — Кирилл обвел руками парящие экраны. — Вы, аристократы, спецслужбы, императоры… Вы пользуетесь ею как бестолковые дикари, нашедшие микроскоп и забивающие им гвозди! Клинки, барьеры, фокусы с огоньками… Так я думал по началу.

Строганов медленно опустил руки. Экраны послушно замерли, перейдя в фоновый режим.

— А потом полетели первые ласточки. События, тонко намекающие, что Пыль— не подарок судьбы для матушки-Земли. Это проклятие. Инструмент ассимиляции, которым мы все, даже я, старательно и с удовольствием пользуемся. Разве что у меня, благодаря моей… Кхм, внутренней интеграции, есть хоть какое-то понимание сути процессов.

Строганов ненадолго замолчал, внимательно, с академическим интересом рассматривая скорчившегося на земле Вилсона.

— А с другой стороны, — Кирилл пожал плечами, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Я принял как данность то, что я теперь часть этой реальности. И знаешь… Мне нравится тут жить! Я нашел здесь свое дело. Я нашел свою семью, ради которой готов стирать в порошок целые страны. Разве это не прекрасно?