Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 24 – Джек из тени

В рубку он вернулся через полчаса. Подошёл к столу, за которым я сидел над картами, и положил передо мной лист с итоговыми расчётами, заверенный подписью механика. Я взглянул на цифры и увидел, что экономия составила не пятнадцать, а семнадцать процентов. Мои расчёты оказались даже слишком консервативными.

Я поднял глаза на отца. Андрей Ильич восхищённо смотрел на меня в упор. Он был горд своим сыном и больше не испытывал недоверия, но всё же в его взгляде нет-нет, да и проскальзывала тень того первобытного страха, который стоял в его глазах, когда он в первый раз услышал моё предложение.

— Семнадцать процентов. Даже больше, чем предполагалось, — тихо произнёс отец и ещё раз посмотрел на меня.

Стоявший у штурвала Петрович услышал это, медленно обернулся, подошёл к столу и заглянул в лист через плечо отца. Его лицо вытянулось, он ещё раз недоверчиво посмотрел на цифры, а потом на меня. Презрение, которое он испытывал ко мне, как к неопытному младенцу, дало трещину, и сквозь неё показалось искреннее изумление. Он, штурман, имеющий двадцатилетний стаж, был посрамлён мальчишкой-калекой, вооружённым лишь стопкой старых бумаг да карандашом.

— Как? — только и смог выдохнуть он.

Вместо многочисленных слов я лишь скромно улыбнулся.

Итак, маленькая революция на борту дирижабля «Удача» свершилась. Могу лишь констатировать факт, что обошлось без кровопролития и распрей, она прошла тихо, под скрип карандаша по бумаге да сухого щёлканья костяшек на бухгалтерских счётах. С этого момента изменилось всё и для всех. Я больше не был объектом жалости, теперь все видели во мне загадку. Я стал для команды странным феноменом и совершенно непонятным, но очень ценным ресурсом.

Про беспомощного калеку, что днями лежал в своей каюте, можно было забыть. Его больше нет, он умер, а вместо него родился мозг корабля, и этот мозг только что успешно завершил свою первую программу.

* * *

Деньги, ещё вчера бывшие лишь строчками в гроссбухе и абстрактными цифрами на схеме, теперь лежали на капитанском столе. В его центре возвышалась тяжёлая стопка ассигнаций, а рядом с ней лежало несколько увесистых мешочков, набитых золотыми империалами. Чистая прибыл в одну тысячу восемьсот двадцать три рубля и сорок семь копеек. Эта прибыль была заработана только лишь моим умом, без лишних трудозатрат и ненужного риска.

Все члены команды, от штурмана Петровича до юнги, заглядывали в рубку под разными предлогами, чтобы хоть одним глазком увидеть казавшуюся им нереальной, выручку. Для меня эти деньги являлись материальным доказательством того, что привычный мир изменился благодаря моим усилиям, а для всех остальных калека в кресле, которого они жалели, оказался оракулом, способным предсказывать финансовые потоки.

Отец сидел за столом и молча перебирал хрустящие банкноты. Смотря на внушительное количество денег, он не радовался, его лицо было задумчивым, как будто в его голове решалась сложная задача. Он смотрел на деньги, но за ними видел меня и ту пугающую чужую силу, которая не так давно поселилась в его сыне. Да, он был купцом до мозга костей и отлично понимал язык выгоды, но ещё он был отцом, и сейчас его сердце разрывалось от любви и чувства вины.

Наконец отец оторвал взгляд от стола и посмотрел на меня.