Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 31 – Джек из тени

— Потому что она очень дорогостоящая. У нас нет таких денег, а заработать столько, таская обычные грузы, мы не сможем, — ответил я. — Эта операция стоит как два новых дирижабля, поэтому единственный способ собрать такую сумму — это привезти из аномалии то, что невозможно купить на обычном рынке. Не стандартную промышленную Пыль, а медицинскую зелёную или боевую красную. А если посчастливится найти хотя бы один артефакт, то один такой покроет все наши расходы, отец. Хватит и на операцию, и на новый корабль, и на безбедную старость для всей команды.

Я снова указал на красное пятно на карте.

— Отец, скажу прямо. Для меня это не просто рейс в аномалию, который кажется тебе крайне опасной авантюрой, а инвестиция. Возможно, самая важная в моей жизни. Да, я прекрасно понимаю, что тебе придётся рискнуть всем, что у нас есть, чтобы я опять смог ходить. Но я уверен, что стоит хотя бы попытаться сделать так, чтобы у меня было будущее.

Я закончил свой небольшой спич. Итак, все имеющиеся у меня аргументы были выложены на стол. Я использовал всё: понятную торговцу логику и выгоду, а также отцовскую любовь и его чувство вины. Умело используя рычаги давления, я предлагал отцу понятную и вполне осязаемую сделку: его риск в обмен на моё здоровье, и ни слова о пьяной легенде про «кубы знаний».

Он стоял и по-прежнему не отрывал взгляда от карты, но я знал, что сейчас он её не видит. Вместо неё он видел меня, идущего на своих ногах. А потом картинка сменилась на другую, на которой он видел меня, разбившегося вместе с «Удачей» где-то в проклятой тайге. Как всегда, на одной чаше весов лежал его страх за меня, а на другой — надежда на моё исцеление.

В рубке повисла гнетущая тишина, и в этой тишине отчётливо были слышны моё тяжёлое дыхание и скрежет отцовских зубов Она с такой силой давила на уши, что вытесняла привычный скрип деревянной обшивки. Эмоции на лице отца медленно сменяли одна другую: сначала он испытывал шок, но я видел, как постепенно его охватывает иррациональный ужас. Старый купец стоял и неотрывно смотрел на красное пятно, заштрихованное красным, а я знал, что сейчас его воображение любезно предоставляет картинки, одна страшнее другой: нашу старенькую «Удачу» разрывают когти какой-то неведомой твари; её команда, тонущая в рёве аномального вихря; и самая ужасная — моё изуродованное тело, лежащее среди обломков.

— Нет, — наконец выдохнул он, будто застонал. Он отвернулся от карты и посмотрел на меня горящим мольбой взглядом. — Нет, Кирилл. Всё, что угодно, только не это. Послушай, сынок. Мы обязательно найдём другой способ. Мы будем работать вдвое больше. Я продам всё, что у нас есть… Мы накопим…

— Когда, отец? — перебил я его, мой голос был холодным, как лёд. — Через десять лет? Или через двадцать? Когда я врасту в это кресло, а мои мышцы превратятся в студень? Ты через столько лет сам станешь дряхлым стариком и уже поднимешь меня, чтобы пересадить на судно. Нет, отец. Я не могу отказаться от своего решения, потому что у нас нет столько времени. У меня его нет.

— А эта твоя операция! — он ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Кто тебе о ней рассказал? Шарлатаны? Мошенники, которые выманивают у убитых горем калек последние деньги? Ты хоть знаешь, каковы шансы? А что, если она не поможет? Что, если мы потеряем всё, и корабль, и команду, и деньги, а ты так и останешься в этом кресле⁈ Что тогда⁈