Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 87 – Джек из тени

— Отца? — прошептал я сорвавшимся в неподдельный всхлип голосом и поднял на него глаза, полные слёз и отчаяния. — Они… они забрали его? Почему? Зачем? Что им от меня нужно⁈

Я вцепился в его рукав, как утопающий в спасательный круг.

— Умоляю вас, капитан! Ради всего святого, найдите его! Я отдам всё, что у меня есть! Только верните мне отца!!! Умоляю!

Я по-прежнему играл роль, но, когда ярость и страх за отца смешались в моей душе, играть стало на удивление легко. Я действительно был напуган и в отчаянии. Но не потому, что был слаб, а потому, что впервые за всё это время я понял, что есть вещи, которые я не могу контролировать. И одна из этих вещей сейчас была в руках моих злейших врагов.

Я не мог прочитать мысли Волкова и узнать, о чём он думает и что собирается делать, но зато я точно знал одно: с этой минуты игра изменилась, ведь неожиданно у нас обоих (у подозреваемого и следователя) появилась общая проблема. И я подумал, что, раз уж так вышло, то грех этим не воспользоваться. Я увидел для себя шанс превратить этого охотника из жандармерии в свой инструмент, нужный мне для того, чтобы найти отца и поквитаться с пиратами.

Моя игра, мой отчаянный спектакль, достиг своего пика, а капитан стоял и с терпением энтомолога, который может часами наблюдать за бьющейся в банке бабочкой, ждал, пока моя истерика иссякнет. Его пальцы, сильные и холодные, как стальные клещи, аккуратно, но непреклонно разжали мою хватку на рукаве мундира, и он произнёс всё тем же холодным голосом, который не потеплел ни на градус:

— Возьмите себя в руки, Строганов. Истерика — плохой помощник в решении проблем — в его словах не было ни сочувствия, ни раздражения, лишь сухая констатация факта.

Волков отошёл на шаг, чтобы восстановить дистанцию между нами, а я стоял, смотрел на него снизу-вверх и тяжело дышал от мнимого страха. Однако я понял, что пробить броню опытного следователя мне не удалось, и он просто принял к сведению мою «слабость», чтобы занести её в моё личное дело в качестве потенциального рычага давления.

— Мы найдём вашего отца, — ответил он, и теперь я расслышал истинный смысл этих слов, которые вовсе не были утешением. Это была констатация факта. — «Чёрные крылья» — это проблема государственной важности. А похищение вашего отца — это след, который приведёт нас к ним. Вы и ваша семья не являетесь целью операции, вы всего лишь инструмент для достижения очередного уровня обогащения этих ублюдков.

Конечно, он и не думал утешать меня, а просто переводил мои личные активы на баланс Империи. И мой отец теперь был не просто заложником пиратов, а тоже стал оперативным ресурсом Особого корпуса.

— Что мне теперь делать? — тихо спросил я, и этот вопрос был игрой лишь отчасти. Я действительно оказался в вакууме — отцовский дом разгромлен, сам отец похищен, а передо мной стоит представитель силы, которая опаснее любых пиратов.

— Ничего, — отрезал Волков. — Вы будете сидеть здесь и ждать. Любая самодеятельность с вашей стороны будет расценена как воспрепятствование следствию. И, поверьте, вам это не понравится. Мои люди останутся снаружи для вашей охраны.

«Для моего надзора», — мысленно перевёл я со следовательского языка на человеческий. Волков сажал меня на короткий поводок.