Книга Пионеры диких земель, страница 19 – Джек из тени, Марк Блейн

Я замолчал, давая им осознать сказанное. И тут же бункер взорвался.

— В поход! — крикнула Урсула, вскакивая со своего места. Её глаза горели яростью, она ударила кулаком по столу так, что подпрыгнули фишки, обозначавшие наши войска. — Хватит сидеть в этой норе! Мои парни жаждут крови! Мы дойдём до этого вашего Крейгхолла за месяц и вырежем там всех до последнего! Мы заберём это Сердце и принесём его тебе, Железный Вождь, на блюде!

Её поддержал гул одобрения со стороны других орочьих вождей. Они уже мысленно были там, в бою, в грабеже, в славе. Они были рождены для войны, и долгое сидение в обороне было для них пыткой.

— И чем ты предлагаешь кормить свою орду в течение этого месяца, воительница? — раздался спокойный голос Брунгильды. Гномка даже не поднялась со своего места, она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на Урсулу, как на неразумное дитя. — Травой? Или твои воины научились питаться собственным боевым духом?

В бункере стало тише. Все знали, что спорить с Брунгильдой в вопросах логистики чистое самоубийство.

— Поход на сотни лиг, — продолжала она, и её слова падали, как удары парового молота, — это не весёлая прогулка по степи туда и обратно. Это десятки телег провизии, вода, фураж для лошадей. Это запасные части для повозок, подковы, инструменты. Это полевые лазареты, лекари, медикаменты. У нас этого нет. — она сделала паузу, обводя всех тяжёлым взглядом. — Наши склады почти пусты после последней битвы. Наше производство только-только выходит на плановую мощность. Если мы сейчас сорвём с места армию в какие-то десять тысяч клинков и отправим её в неизвестность, то через три недели они начнут есть своих ездовых животных, а через неделю друг друга. И до Крейгхолла доберутся только самые сильные и самые подлые, но это будет уже не армия, а толпа голодных дизертиров.

Урсула хотела что-то возразить, но слова Брунгильды были настолько убийственно логичны, что она лишь открыла рот и захлопнула его, побагровев от бессильной ярости.

— Гномка права, — неожиданно поддержал её Гром. Старый орк, который только что вернулся после «дуэли» с Мальвосом, был мрачен. На его топоре были свежие зазубрины, а на лице смешанное выражение уважения к павшему врагу и глубокой задумчивости. — Мы не можем бросить всё и уйти. А кто останется здесь? Кто будет защищать Каменный Круг? Старики, женщины и дети?

Он подошёл к карте и обвёл рукой наши земли.

— Мы только-только отбили эту землю. Мы только начали строить здесь новую жизнь. Беженцы всё ещё прибывают. Наши новые поселения в степи беззащитны. А вы хотите забрать армию и уйти за тридевять земель, гоняться за магической побрякушкой? А что, если Мортана нанесёт удар сюда, пока нас не будет? Или эти, из Дома Дракона, решат, что пришло их время? Мы вернёмся, а возвращаться будет уже некуда.

Его слова упали в тишину. Это был голос разума, голос ответственности. И я видел, как в глазах многих командиров, особенно тех, кто был из людей и гномов, загорелось понимание. Одно дело умереть в славной атаке. И совсем другое вернуться домой и обнаружить, что твой дом сожгли, а семью вырезали.

Начался спор, бурный, яростный, как и положено на военном совете, где решается судьба тысяч. Многие орки, поддерживая Урсулу, кричали о чести, мести и славе. Гномы и люди, и часть вождей, встав на сторону Брунгильды и Грома, говорили о снабжении, тактике, обороне тылов. Кочевники молчали, выжидая, чья сторона возьмёт верх.