Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 105 – Джек из тени

Корнев находился на самом опасном участке. Он лежал за пулемётом, и короткими, прицельными очередями срезал тех ушастых, что подбирались слишком близко. Лицо старлея было спокойным, почти отстранённым. Хладнокровно и методично, словно на стрельбище, посылал свои гостинцы. Но даже его стальные нервы чувствовали, как тугая пружина внутри сжимается до предела.

— Командир, справа прорываются! — крикнул ему Леший, перезаряжая свой ствол.

Корнев перенёс огонь правее. Десяток толкинистов, воспользовавшись тем, что пулемёт в соседнем секторе замолчал, уйдя на перезарядку, рванули к окопам. Они бежали, выставив вперёд щиты, которые не особо помогали. Корнев поймал в прицел первого, дал короткую очередь. Ушастый споткнулся, упал лицом в грязь и замер. Следующий… ещё один…

Но ушастых было слишком много. Один из толкинистов, добежав до окопа, замахнулся копьём, целясь в Лешего. Взводный успел уйти в сторону, копьё с хрустом вонзилось в землю. В следующий миг ушастый вскрикнул и рухнул на землю, получив короткую очередь в спину от одного из разведчиков.

Ситуация на флангах становилась критической. Ушастые, не считаясь с потерями, лезли вперёд, заваливая защитников трупами своих соплеменников. Романовский, понимая, что ещё десять-пятнадцать минут такого прессинга, и оборона рухнет, принял отчаянное решение.

— Второй эшелон! Огонь из всего, что осталось!

Из глубины позиций армейцев выкатились несколько БТРов и два БМП. Промахнуться было невозможно, снаряды рвались в гуще наступающих, разбрасывая во все стороны ошмётки тел. На какое-то время напор толкинистов ослаб, они откатились, оставив перед окопами сотни трупов.

В наступившей короткой передышке слышно было лишь стоны раненых и тяжёлое, прерывистое дыхание бойцов. Романовский связался с Сорокиным.

— Почти пустой, Андреич, — хрипло ответил тот. — На пулемёт по ленте, у пацанов по два-три магазина. Всё.

— У меня так же.

Это был конец. Следующую волну им было уже нечем останавливать. Можно было, конечно, попытаться прорваться из окружения, но с тремя сотнями гражданских это было чистое самоубийство. Оставалось только одно: принять последний бой и умереть, продав свою жизнь как можно дороже.

Корнев проверил автомат и разгрузку. Остался два полных магазина и ещё половина в самом автомате. Рядом на лежал его нож и малая сапёрная лопатка. Старлей мысленно прикинул, сколько сможет забрать с собой, прежде чем его самого насадят на копьё. Мысли были холодными и прагматичными, без тени страха или отчаяния. Просто расчёт, как в шахматной партии, где у тебя остался один король и пара пешек против всех фигур противника.

Старлей посмотрел на своих бойцов. Леший перезаряжал последний магазин, закинув еще один в разгрузку, который передал ему боец из взвода. Казанова, отбросив бесполезную рацию, жадно пил из фляги. Гвоздь любовно поглаживал ствол своего ПКМ, в котором осталась последняя лента. Никто не паниковал, все были готовы.

Толкинисты, перегруппировавшись, снова пошли в атаку. Перед строем ушастых зажглись мощные почти барьеры

— Ну, всё, ребята, — тихо сказал Романовский в рацию. — Встречаем гостей.

И в этот самый момент, когда все уже приготовились к смерти, произошло нечто совершенно необъяснимое.

В рядах атакующих вдруг началось какое-то странное, суетливое движение. Те, что были впереди, оглядывались назад. Те, что были сзади, что-то кричали, и в их голосах слышалась откровенная тревога. Атака, готовая вот-вот захлестнуть лагерь, сначала встала на паузу, а затем полностью остановилась.