Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 178 – Юй Сы

У Мо Хэ снова заболела голова, и он беспомощно обернулся на Се Юньци. Тот тут же гаркнул:

— Пошли все прочь, этот достопочтенный хочет отдохнуть!

Комната мгновенно опустела, остались только Мо Хэ, Гу Вэньвэнь и Лу Уюэ.

— Завел себе пугало, – буркнул под нос Лу Уюэ.

Мо Хэ рассмеялся. И его смех так поразил присутствующих, что будь здесь кто-то со стороны, он бы непременно внес этот момент в анналы истории: оказывается, даочжан Сюаньи умеет смеяться – и притом так беззаботно! Позже Гу Вэньвэнь так и не поняла, привиделось ли ей это или она сошла с ума от радости. Должно быть, последнее, потому что ее Учитель никогда так не смеялся.

Или, может, он тоже сошел с ума после всего пережитого, раз не прогнал треклятого демона. Учитель ей так и не рассказал.

Что до Мо Хэ, то он всегда считал, что его Дао – спасение всего живого. Когда он впервые ступил на тропу совершенствования и выбрал меч, он обещал себе, что будет преследовать высокие идеалы и защищать мир от зла.

Тогда он еще не знал, что зло может оказаться не злом, а добро не всегда чистое и безгрешное. Он наивно полагал, что проживет свою жизнь, идя вперед с прямой спиной и не сгибаясь под гнетом кровавых бурь и проливных гроз. Он наивно полагал, что он не просто человек.

Но удары судьбы один за другим сломили его дух, сгорбили спину и ослепили глаза. Он перестал отличать черное от белого, погрузился в отчаяние, запутался в паутине лжи и уступок, в которую закинула его жизнь. Он потерял дорогого человека по собственной трусости, и это разбило его сердце. Получил нож в спину от тех, кого считал семьей, и это разорвало его душу на клочки. Он опоздал – столько раз опоздал, – что перестал верить, будто хоть где-то способен успеть. Он считал, что подвел всех: сначала Учителя, потом Шаньцзю, Су Удэ, Гу Вэньвэнь, клан Сюэ, весь праведный мир и царство демонов. Он отчаялся найти истинный путь в этой кромешной тьме, и даже его меч запечатался. Триста лет он скитался, не ведая, что делать дальше, тяготясь бременем Бессмертной души и титулом даочжана Сюаньи. Он не считал себя несущим справедливость.

Потом он встретил одного демона – такого похожего и в то же время непохожего на Шаньцзю, с яркой индивидуальностью, такого ребенка и в то же время взрослого, прошедшего сквозь свои бури и ветра, преодолевшего столь многое для юного возраста. И Мо Хэ показалось, что этот молодой демон сможет показать ему путь. Этот путь был тернист, но в конце обещал избавление – от сожалений, от страданий, от бремени такой жизни. Второй шанс на то, чтобы все исправить. Мо Хэ ухватился за него с такой силой, что удивился сам себе. Ведь уже давно ничто не трогало и не волновало его.

Но оказалось, что он слишком много думал о себе и слишком мало о других. Или наоборот. Демон утверждал, что даос слишком много думает о других и слишком мало о себе. Мо Хэ же считал себя законченным эгоистом, который был готов сбросить это бремя на чужие плечи и наконец освободиться. Он обманул демона, но слезы и речи того тронули древнюю черепаху, и она пожалела о принятом решении.

Мгновенное сожаление в самом конце: сожаление, что он оставляет демона одного перед гнетом судьбы, сожаление, что он не нашел в себе сил бороться дальше. Сожаление, что он не смог преодолеть гнетущую тоску, снедающую его изнутри.