Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 34 – Юй Сы

— Почему я? – тихо повторил он, глядя на эту великую гору Тай, что обрекла его на страдания.

Мо Хэ открыл глаза и прищурился, смотря прямо на солнце, пробивающееся сквозь листву. А затем он медленно вернул взгляд на стоящего перед ним на коленях Се Юньци – почти в позе для молитвы, со сгорбленными плечами и покрасневшими глазами, в которых стояли злые слезы. И он еле слышно вздохнул, принимая решение.

— Почему ты… – спустя, казалось, вечность проговорил Мо Хэ. – Что ты хочешь услышать? Что я выбрал тебя, потому что ты подходишь больше всех? Или потому, что ты действительно будущий Владыка демонов? Или… – Он вздохнул. – Я не знаю.

Сердце Се Юньци екнуло и провалилось куда-то вниз.

— Что значит «я не знаю»? – хрипло просипел он, будто и голос решил покинуть его.

— Именно то, что я сказал. Я не прорицатель, у меня никогда не было этого дара, ты прав. – Мо Хэ снова отвел глаза и, прищурившись, уставился на солнце. – Пророчество произнес мой Учитель еще сто лет назад. А я лишь… обнаружил его в записях, когда последний раз был в ордене – то есть двадцать лет назад. Глава Вэнь умолял меня вернуться на Цинмин^[33], чтобы поклониться духам предков, и, разбирая книги Учителя, я обнаружил это странное пророчество. Я отдал его главе Вэню, посчитав бесполезным, – ведь звезда Тяньчань появлялась лишь пять лет назад, и никаких признаков тьмы не было обнаружено. А что случилось дальше… ты и сам знаешь.

Он немного помолчал и тихо произнес:

Хотел бы я и сам понимать, что это значит.

— Почему я? – столь же тихо спросил Се Юньци.

— Возможно, потому, что остальные три ребенка жили в Огненной пустоши, и лишь клан Сюэ держался особняком. Добраться до вас было намного проще, чем идти войной на все царство демонов, – отозвался Мо Хэ. – Я ответил на твой вопрос? – устало спросил он.

У Се Юньци вдруг создалось ощущение, что Мо Хэ сейчас заснет – настолько расслабленным и утомленным он казался. Это снова разъярило его, и молодой человек протянул руку, чтобы схватить даоса, и… без труда впился ногтями в его раненую ладонь. Мо Хэ не пошевелился, не сделал попыток отстраниться, а когда Се Юньци поднял взгляд, то обнаружил, что даос закрыл глаза, а его голова почти упала на грудь.

Он заснул.

Он был таким беззащитным и слабым, не великим даочжаном Сюаньи, а болезненным молодым господином, уснувшим на солнце. Его бледная кожа казалась еще прозрачнее, а под ресницами залегла тень.

Се Юньци чувствовал, что вот сейчас может убить его одним ударом. Не осталось никакого барьера, никакой защиты. Мо Хэ, величайший заклинатель Поднебесной, спокойно задремал перед ним, поведав самую страшную тайну эпохи, которая привела к стольким жертвам и боли.

Когти Се Юньци снова удлинились, а глаза налились красным. Один удар, одно движение, и источник его боли будет навсегда устранен, а затем для него не останется преград – он сделается сильнейшим и без труда одолеет не только братьев, но и весь праведный мир.

Всего одно движение.

Се Юньци медленно встал и осторожно поднял на руки заснувшего Мо Хэ. Он занес его в комнату позади и уложил на кровать. Здесь везде были следы Мо Хэ: его записи, открытые книги, стопки талисманов. Здесь он провел свой год. Сквозь приоткрытое окно в комнату врывался летний ветерок, и полог на кровати мягко колыхался.