Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 149 – Алексей Махров

Со второй страницей дело пошло интереснее. Прочитав её примерно до середины, Вальзам–Йорг остановился, чуть откинулся на спинку кресла и несколько секунд рассматривал потолок, будто пытался сопоставить написанное с чем-то, уже существующим у него в голове. Затем вновь наклонился над листом и перечитал абзац. Я не мог видеть, какой именно, но догадывался: вероятнее всего, рассуждения о запаздывающих рапортах и расхождении между фактическим состоянием частей и их положением на штабной карте.

На третьей странице генерал задержался ненадолго. Впрочем, это ничего не значило. Он мог быть согласен с написанным, мог счесть его очевидным или, наоборот, не заслуживающим внимания. Гадать по скорости чтения было неблагодарным занятием, но я всё равно невольно пытался определить, как складывается впечатление.

Зато четвёртую страницу Вальзам–Йорг изучал особенно внимательно. В какой-то момент его брови сошлись, карандаш остановился над листком, а монокль чуть заметно изменил положение. Генерал поднял голову и посмотрел на меня, но ничего не спросил. Затем снова опустил взгляд к тексту. Перечитал несколько строк, перевернул страницу, быстро сверился со второй, вернулся к четвёртой и только после этого отложил листы.

Прошло минут десять, возможно, чуть больше. За окном светило зимнее солнце, со двора доносились звуки работающих двигателей и скрип снега под автомобильными колёсами. Где-то за стеной разговаривали офицеры, в приёмной время от времени звонил телефон, а я сидел на жёстком стуле и ждал, когда пожилой немецкий генерал определит, насколько полезным может оказаться молодой лейтенант, которого судьба занесла в Минск после декабрьских боёв.

Наконец Вальзам–Йорг снял монокль, неторопливо протёр стекло кусочком замши, вернул его на место и положил ладони поверх записки.

— Любопытно, Шварц, — произнёс он, глядя на меня с новым выражением. — Весьма любопытно. Сразу скажу: работа не без недостатков. Местами вы слишком увлекаетесь собственными выводами, кое-где повторяете одну и ту же мысль разными словами. Но пустой болтовни здесь немного, а это уже заслуживает внимания.

— Благодарю, герр генерал, — сдержанно отозвался я.

— Не торопитесь благодарить, — остановил он меня. — Я ещё не закончил. Хорошая аналитическая записка отличается от плохой не тем, насколько приятно её читать, а тем, можно ли воспользоваться содержащимися в ней наблюдениями. Сейчас мы и выясним, пригодны ли ваши рассуждения для чего-нибудь, кроме приятного впечатления.

Он подвинул к себе первую страницу и постучал по ней указательным пальцем.

— Начнём с главного. Вы утверждаете, что мороз не был основной причиной наших декабрьских неудач, а лишь усилил трудности, возникшие раньше. Я правильно понял вашу мысль?

— Да, герр генерал, — подтвердил я. — Именно это я и хотел изложить.

— Тогда объясните мне одну вещь, — предложил Вальзам–Йорг, слегка подавшись вперёд. — Если бы не случилось столь сильных морозов, если бы дороги оставались проходимыми, машины исправными, а люди не страдали от обморожений, разве наши части оказались бы в декабре в таком же положении?

Вопрос был вполне закономерным. Более того, при желании на него можно было ответить одним словом: нет. Немецкая армия действительно страдала от холода, и отрицать очевидное было бы глупостью. Но генерал ведь не нуждался в односложных ответах. Он хотел понять, где я провожу границу между причиной и обстоятельством, усугубившим последствия.