Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 152 – Алексей Махров

— Обвинения от кого? — немедленно уточнил Вальзам–Йорг.

— От старших начальников, герр генерал.

— Следовательно, виноваты старшие начальники?

— Не обязательно, — возразил я. — Они тоже получают приказы и отвечают за их исполнение. Но если подчинённый уверен, что сообщение о трудностях будет воспринято, как попытка оправдаться, ему легче написать, что положение остаётся удовлетворительным. Особенно когда он сам надеется, что завтра станет лучше.

Генерал некоторое время молчал. Затем взял карандаш и указал им на одну из строк.

— Вот здесь вы употребили выражение «потеря боеспособности». Как вы предлагаете её определять? По числу солдат? По количеству исправного оружия? По запасу боеприпасов? По состоянию командного состава? У нас существуют соответствующие формы донесений, лейтенант. Если вы считаете их недостаточными, объясните почему.

Я невольно напрягся. Вопрос был совершенно закономерным, но мог увести разговор туда, где Шварцу делать нечего. Разбирать систему штабной отчётности Вермахта с начальником оперативного отдела группы армий было занятием примерно столь же разумным, как учить профессионального артиллериста рассчитывать поправки по ветру. Поэтому я не стал лезть в незнакомые дебри.

— Я не считаю себя достаточно подготовленным, чтобы оценивать штабные формы донесений, герр генерал, — признал я. — Вы знаете их лучше меня. Но мне кажется, что количество людей и оружия не всегда полностью показывает возможности подразделения.

— Например? — заинтересовался Вальзам–Йорг.

— Например, рота понесла потери, но продолжает удерживать деревню, — начал я. — В донесении можно указать численность оставшихся солдат, количество исправных пулемётов, запас патронов и то, что поставленная задача выполняется. Всё будет правильно. Однако солдаты двое суток не спали, часть людей обморожена, командиры взводов убиты или ранены, а подвоз продовольствия нарушен. Позиция удерживается, но если завтра поступит приказ атаковать соседнюю деревню, рота может оказаться уже не способна его выполнить.

— И вы полагаете, это не отражается в донесениях? — уточнил генерал.

— Полагаю, отражается, герр генерал. Но не всегда своевременно и не всегда с той полнотой, которая позволяет составить правильное представление. Командир может ещё надеяться удержать положение собственными силами. И пока он надеется, доклад будет выглядеть лучше действительности.

Вальзам–Йорг неторопливо снял монокль, протёр стекло и вернул на место.

— Продолжайте, — предложил он. — Вы начали с интересного примера.

— Если в таком положении находится один взвод, командир роты обычно способен разобраться сам, — развил я мысль. — Если устали все взводы, ему уже нужно докладывать командиру батальона. А тот может оказаться в таком же положении, потому что у соседних рот дела ничуть не лучше. Но приказ удерживать участок остаётся в силе. Тогда возникает соблазн сообщить, что положение тяжёлое, но контролируемое.

— А оно уже не контролируемое? — прищурился генерал.

— Пока противник ничего не предпринимает, может казаться, что контролируемое, — пояснил я. — Но стоит русским начать атаку, и выясняется, что возможности подразделения были оценены слишком оптимистично.

— Следовательно, вы предлагаете командирам заранее объявлять себя неспособными выполнять приказы? — с холодной иронией поинтересовался Вальзам–Йорг.