Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 158 – Алексей Махров

— Чаще, чем хотелось бы, герр генерал, — признал я.

— Например?

— Иногда слишком поздно понимал, насколько серьёзно положение, — ответил я, оставаясь в пределах общих рассуждений, без конкретики. — Иногда рассчитывал, что люди способны выдержать больше, чем выдерживали на самом деле. На войне многое кажется очевидным уже после того, как всё произошло.

— Однако ваша записка выглядит так, словно вы умеете делать выводы и до того, как события завершатся, — заметил генерал.

— Хотелось бы, герр генерал, — возразил я. — Но если бы я действительно всё понимал заранее, наверное, не приходилось бы столько размышлять о собственных ошибках.

Вальзам–Йорг усмехнулся.

— Логично. Хотя не вполне убедительно.

Он слегка откинулся назад, продолжая изучать моё лицо.

— Вы считаете себя хорошим командиром, Шварц?

— Стараюсь им быть, герр генерал.

— Я спросил не о ваших намерениях, — сухо уточнил он. — Вы хороший командир или нет?

— Мне трудно оценивать себя самому, герр генерал, — признал я. — Люди выполняли мои приказы. Не все вернулись из боёв. Я остался жив. Но ни одно из этих обстоятельств само по себе не доказывает, что я всегда принимал правильные решения.

Генерал некоторое время смотрел на меня, затем медленно кивнул.

— Вот это уже ближе к настоящему ответу, — одобрил он. — Молодые офицеры обычно делятся на две категории. Одни уверены, что всё делают правильно, пока обстоятельства не докажут обратное. Другие начинают сомневаться после первой неудачи и постепенно утрачивают способность командовать. И тех и других приходится учить, иногда весьма дорогостоящими способами. Хороший командир должен уметь сомневаться в собственных выводах, не теряя способности принимать решения.

— Постараюсь запомнить, герр генерал, — заверил я.

— Не просто запомнить, Шварц. Использовать.

Он помолчал и добавил:

— А ещё запомните одну вещь. Чем выше положение командира, тем опаснее становится уверенность в собственной непогрешимости. На уровне взвода за ошибку можно заплатить несколькими жизнями. На уровне дивизии счёт пойдёт уже на тысячи. Поэтому привычка искать причины неудачи полезна. Но только до тех пор, пока она не превращается в уверенность, будто вы способны объяснить любое происшествие лучше остальных.

Я кивнул, стараясь не выглядеть чрезмерно благодарным за наставление. Старик был прав, причём в гораздо большей степени, чем сам, возможно, предполагал. Моё знание будущей истории давало определённые преимущества, но одновременно способно было сыграть злую шутку. Мир уже менялся, события развивались иначе, чем в известных мне учебниках, и любая попытка заменить наблюдение уверенностью в том, что я заранее знаю исход войны, могла привести к катастрофе.

Впрочем, подобные мысли Вернеру Шварцу были совершенно ни к чему. Он должен был сидеть перед генералом, внимательно слушать, запоминать и не изображать молодого Мольтке, случайно угодившего в пехотный взвод.

— Вы любите анализировать, Шварц, — продолжил Вальзам–Йорг. — Это видно. Но умеете ли вы признавать, что ваших знаний недостаточно для определённого вывода?

— Полагаю, да, герр генерал, — подтвердил я.

— Тогда скажите, чего не хватает вашей записке.

Вот ведь чёрт! Я рассчитывал, что генерал станет разбирать недостатки самостоятельно, а он решил заставить автора заняться этим за него. Причём вопрос был не таким уж простым. Назову слишком много недостатков — покажу, что сознательно принёс сырую работу. Начну уверять, что записка вполне закончена, — продемонстрирую нежелание замечать собственные слабости. Пришлось выбирать.