Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 50 – Алексей Махров

Корф не зацепился за образование. Его заинтересовало другое.

— Вы считаете войну работой?

— В определённом смысле.

— С началом и окончанием, планом, ресурсами и результатом?

— Любая большая задача имеет эти составляющие.

— А если результат окажется не тем, ради которого всё начинали?

— Значит, план был плох или исполнители не справились.

— Вы легко судите руководителей.

— Я не называл конкретных руководителей.

— Снова осторожность, — Корф усмехнулся. — Скажите, вам нравится подчиняться?

— Что?

— Подчиняться. Выполнять чужие приказы. Вам это нравится?

— Офицер обязан подчиняться командованию. Без дисциплины армия превращается в вооружённую толпу.

— Очень правильный ответ. Почти образцовый, — произнёс Корф и выдержал паузу. — Но я заметил одну странную вещь. Вы почти никогда не ждёте приказов.

Холодок, до этого ползавший где-то возле позвоночника, добрался до затылка.

— На основании чего вы сделали такой вывод?

— На основании ваших действий. Вы замечаете проблему и немедленно начинаете её решать. Не ищете старшего, не запрашиваете письменное распоряжение, не стараетесь переложить ответственность. Иногда это выглядит как похвальная инициатива. Иногда — как полное отсутствие инстинкта подчинения.

— На фронте командир обязан проявлять инициативу.

— Вы сейчас не на фронте.

— Вчера на меня напали вооружённые люди. В такой ситуации трудно ждать распоряжений.

— Я не собираюсь обсуждать вчерашнее происшествие, — сказал Корф. — Меня интересует привычка. Вы подчиняетесь, пока приказ совпадает с вашим пониманием задачи. Если он мешает, вы находите способ выполнить его по-своему или создаёте обстоятельства, при которых приказ теряет смысл.

— Это обвинение?

— Наблюдение. Я ведь обещал официальную беседу, а не предъявление обвинений.

— Пока я не услышал ни одного официального вопроса.

— Разве вам не интересно говорить о чём-то более содержательном, чем номер госпитальной палаты в Лиде?

Он назвал госпиталь первым, но не задал о нём вопрос. Значит, документы действительно проверены или Корф специально показывал, что знает, к чему я готовился.

— Интересно, герр штурмбанфюрер, — ответил я. — Но трудно понять, чего вы хотите.

— Это взаимно, Шварц. Мне тоже трудно понять, чего хотите вы.

Он допил кофе, отставил чашку и сцепил пальцы на животе.

— Вам нравятся люди? — спросил Корф.

— Не понял.

— Люди. Вообще. Они вам нравятся?

— Все сразу?

— Большинство.

— Я редко думаю о человечестве целиком.

— Тогда о тех, кого встречаете. Вам нравится разговаривать с ними, узнавать их, находиться среди них?

— Зависит от людей.

— Слишком простой уход. Вам нравится заводить друзей?

— Иногда.

— Вы легко привязываетесь?

— Нет.

— Часто вспоминаете погибших товарищей?

— Да.

— Каждого?

— Нет. Тех, кого хорошо знал.

— Испытываете вину?

— Иногда.

— За то, что они погибли, а вы остались?

— Скорее за то, что мог сделать больше.

— Могли?

— Не всегда. Но после смерти человека легко придумать правильное решение, которое следовало принять раньше.

— Есть люди, без которых вы не представляете свою жизнь?

Я опять задержался с ответом. Совсем ненадолго, но Корф смотрел не на рот и не в глаза, а словно на всё лицо сразу, улавливая малейшее изменение.

— Да, — сказал я.

— Один человек?

— Несколько.

— Вы готовы ради них нарушить приказ?