Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 82 – Алексей Махров

Я сдал шинель и фуражку гардеробщику, и прошёл за метрдотелем через зал, выбирая глазами место ещё до того, как он успел что–то предложить. Садиться в угол было бы слишком очевидно, как в дешёвом шпионском романе, где разведчик непременно занимает позицию спиной к стене и глазами к дверям. Поэтому я выбрал столик у центральной колонны, откуда было видно большую часть зала, и зеркальную панель за стойкой, в которой отражался вход.

— Герр лейтенант желает обедать один? — предупредительно осведомился метрдотель, склонив голову и чуть тронув пальцами край скатерти.

— Пока один, — отозвался я. — Если кто–то из знакомых появится, не стану возражать против компании.

— Разумеется, герр лейтенант, — угодливо улыбнулся метрдотель. — Сегодня у нас великолепный айнтопф со свининой и пряными травами, телятина под соусом бешамель и яблочный пирог. Из напитков могу предложить рейнское вино, пиво, кофе.

— А давайте всё по порядку: и айнтопф, и телятину и пирог! Что–то я проголодался, — сказал я с легкой улыбкой, показывающей, что мои слова — отчасти шутка. — Пиво тоже принесите, но маленькую кружку. Сегодня вечером мне нужна ясная голова.

Метрдотель деликатно улыбнулся в ответ, принимая игру.

— Через минуту вам принесут пиво, герр лейтенант, — заверил метрдотель, отступая. — И чуть позже горячее. Если вам потребуется что–то ещё, я буду рядом.

Официант действительно принёс пиво почти мгновенно. Маленькой кружкой в этом заведении оказалась поллитровая. Пена осела почти сразу, напиток оказался прохладным, горьковатым, и я сделал несколько глотков подряд, испытывая непоказное удовольствие. Потом появился айнтопф: густой, горячий, с картошкой, капустой, несколькими кусками мяса и ярким запахом пряностей, который ударил в нос, и вызвал длинную трель в пустом желудке. Я ел медленно, стараясь не торопиться, хотя организм после беготни и стрельбы последних суток требовал еды с грубой настойчивостью.

За окном по Кайзерштрассе прошла группа солдат, громко смеясь над чем–то своим, промчался «Опель–блиц», обдав тротуар грязным снежным месивом, потом возле входа остановился легковой «Хорьх». Из него выбрался толстый чиновник в длинном пальто с меховым воротником, помог выйти женщине в шляпке с вуалью, и оба исчезли в гостиничной части здания, не заглядывая в ресторан. Я проводил их взглядом, потом вернулся к тарелке и поймал себя на том, что непроизвольно оцениваю гипотетическую опасность от каждого движущегося объекта.

Когда я закончил с супом и официант поставил передо мной тарелку с телятиной под белым соусом и горкой нежного картофельного пюре, в зал вошел Ганс Шпайдель. Оберлейтенант двигался без привычной для многих тыловых офицеров демонстративной важности. Увидев меня, он тут же улыбнулся и приветственно помахал рукой. Его усы были идеально подстрижены, на голове — аккуратный прямой пробор, но усталость пробивалась через эту аккуратность, как сырость через свежую побелку: под глазами лежали тени, плечи опущены, лицо выглядело неподвижным, словно человек уже несколько часов держал его в служебном выражении и теперь не мог расслабить.

Я привстал и сделал приглашающий жест. Он обменялся парой слов с метрдотелем, затем направился к моему столику.

— Герр Шварц, — приветствовал он меня с лёгким наклоном головы, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Не ожидал увидеть вас здесь днём. Обычно Генрих тащит людей в «Норд» вечером, когда можно шуметь, заказывать много шнапса и делать вид, что служба осталась где–то за дверью.