Книга Битва за Москву, страница 125 – Алексей Махров

Он взял отвертку и начал расковыривать известковый раствор между кирпичами. Скрежет металла по окаменевшей кладке показался мне оглушительным в гробовой тишине комнаты.

— Слишком много шума, засекут, — констатировал я.

— По–другому не выйдет, пионер, — сквозь зубы процедил Петя, не прекращая работы. — Кладка старая, но держится. Иди, на шухере постой. Если кто появится — дай сигнал, стукни три раза.

Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и встал рядом, приняв позу человека, просто ожидающего кого–то или о чем–то задумавшегося. Шум из–за двери был еле слышен, но в тишине пустого коридора, он казался заметным, как тиканье часов или капание воды из крана.

Примерно четверть часа нас никто не беспокоил. Хотя каждая минута тянулась, как резина. И вот, когда Петя внутри, судя по звукам, уже выковыривал первый кирпич, в дальнем конце коридора появилась фигура. Высокая, сутулая, в очках и с длинными черными нарукавниками поверх потертого мундира…

«Старина Дирк» шел неспешной, старческой походкой, что–то негромко бормоча себе под нос и на ходу разглядывая бумаги, которые держал в руках. Изредка он поднимал голову, смотрел на таблички с номерами на дверях, и что–то отмечал карандашом на разлинованном листе. Увидев меня, Дирк медленно, но уверенно направился прямо ко мне. На его худом, желтоватом лице появилось выражение раздраженного недоумения.

А вот сейчас мое сердце прореагировало — пропустило удар, но зато мозг заработал с бешеной скоростью. Я быстро, постучал в дверь, сигнализируя Валуеву, что надо прекратить шум. Скрежет в комнате писаря сразу стих.

Гефрайтер Дирк подошел вплотную. От него пахло табачным дымом и кислым потом.

— Оберфенрих Браун, вы чего тут стоите? — удивленно произнес он. — Впрочем, неважно… Вы, случайно, не видели моего помощника, Ганса? Он вышел почти час назад, сказал — на пять минут. И до сих пор не вернулся. У нас работа стоит, график сбит.

Мозг заработал на пределе, перебирая варианты. Нужен был ответ, который объяснил бы и мое присутствие здесь, и отсутствие Ганса, и, по возможности, притупил бы любопытство старика, направив его мысли в другое, менее опасное для нас русло.

— Ганс? — я слегка пожал плечами. — Да, я его видел совсем недавно.

— Погодите, Браун, ведь это его комната? — Дирк решительно шагнул к двери, уже протягивая ладонь к ручке, но я успел загородить ему путь.

— Да, Ганс там… в своей комнате. Он… отдыхает. После… небольшого приключения.

Дирк замер. Его острый, как бритва, взгляд канцелярской крысы буквально впился в мое лицо. Но через пару секунд до него, что называется, «дошло» — тонкие, бескровные губы медленно искривились в мерзкой улыбочке, обнажив желтые, неровные зубы.

— Ах, вот оно что… — протянул гефрайтер, и в его голосе послышались скабрезные нотки. — Отдыхает, значит, после… э–э–э… приключений. Любовных приключений, наверное?

Он шагнул еще ближе, его лицо с дряблой кожей и глубокими морщинами оказалось совсем рядом. В его глазах читалось не столько осуждение, сколько грязное, похотливое любопытство и какая–то странная, ревнивая злость.

— Выходит, ты, Браун, поддался его обаянию? Да и сам… Юный красавчик с хорошими манерами… — Дирк сказал это с нотками омерзительного сладострастия. — Я, Браун, в общем–то, не против таких… приключений, но… — канцелярист сделал паузу и вдруг рявкнул: — Не в служебное время! Ну–ка, пусти!