Книга Битва за Москву, страница 91 – Алексей Махров

— Еще час, — принял решение я. — До восьми. Если они не вернутся к восьми — уходим. Сидеть здесь днем — чистой воды самоубийство. Рано или поздно фрицы начнут прочесывать местность, прилегающую к «железке». У тебя есть идеи куда направиться?

— Идеи? — Кожин сел на ящик, и принялся методично перекладывать «улитки» к «МГ–34». Его движения были точными, неторопливыми, руки не дрожали. — Есть одна… — Володя на мгновение оторвался от патронов, уставившись в пространство, будто просматривая в уме карту. — Весь прошлый месяц, задолго до оккупации, я рыскал по городу, в поисках укрытий и мест для тайников. Проверял погреба, подвалы, коллекторы. Тогда же нашел тот бункер на Краснофлотской. Но сейчас до него не добраться. Однако есть одно подходящее местечко совсем рядом — в подвале разрушенного вокзала. Там просто лабиринт технических коридоров. Половина завалена после бомбежек, но часть подходит для кратковременного пребывания — там сыро, холодно, но безопасно. Можно пересидеть до наступления темноты.

— А потом? Ночью снова по дворам шнырять?

— Нет, как стемнеет, попробуем вернуться на Краснофлотскую. Если немцы не нашли вход в бункер, то это идеальное место, чтобы спрятаться надолго. Три выхода, запас тушенки, сухарей, медикаментов, патронов.

Я в сомнении поджал губы.

— Думаешь, фрицы его по следам на снегу не нашли? Они же должны носом землю рыть. Особенно после вчерашней истории.

Кожин пожал плечами, но в его глазах мелькнула уверенность в успехе.

— Входы очень хорошо замаскированы внутри сарайчиков. Что на берегу Днепра, что во дворе. В самом доме его вообще почти невозможно обнаружить. Ну, пройдут немцы по следам, зайдут внутрь и что дальше? Решат, что глупые русские хотели в сарае пару часов на морозе перекантоваться. Риск, конечно, есть. Но альтернатива — болтаться по городу как перекати–поле, пока нас не засекут и не прижмут к стенке.

Я не стал спорить. Это был, хоть и зыбкий, но все–таки вполне осмысленный план. Всяко лучше, чем полная импровизация. Мы снова замолчали, ожидая возвращения товарищей. Минуты ползли, каждая длиннее предыдущей. Чтобы немного отвлечься, я снова разобрал трофейный «МП–40», и тщательно, с помощью обрывка ткани и щепочки, выскоблил все следы порохового нагара из затворной группы и ствольной коробки. Механизм двигался плавно, без малейших заеданий. А Кожин, закончив перебирать боезапас к пулемету, принялся точить финку, проверяя остроту на ногте большого пальца, срезая тонкую стружку.

— Эх, ребята… — вдруг тихо, больше для себя, выдохнул Володя, глядя на кончик своего клинка. — Говорил же — не геройствуйте. Если с ними что–то случилось — я себе этого не прощу.

— Они сами сделали свой выбор, — сказал я его, собирая автомат. Щелчок возвратной пружины, встающей на место, прозвучал в каменном подвале четко и звонко, как выстрел. — Мы все здесь по собственной воле. И выкладываемся по полной, не жалея жизни. Ни своей, ни чужой. Потому что эта война за само существование нашего народа. Война с инфернальным злом. Проиграем — сгинем все до единого.

Кожин посмотрел на меня, моргнул, переваривая странное слово «инфернальное», но ничего не сказал.

Без четверти девять мы начали готовиться к походу. Проверили оружие, патроны, одежду. Встали у выхода. Решение было принято. Оставалось только действовать.