Книга Прорыв выживших, страница 88 – Алексей Махров

— Бойцы, не стрелять! Я — старшина Пасько! Это разведгруппа сержанта Валуева! Вы нас вчера провожали до разъезда №47!

Его тон, осанка, беспрекословная уверенность в себе подействовали на красноармейцев магически. Винтовки дрогнули, опустились. Молодой пулеметчик растерянно сглотнул.

— Старшина? Это вы, Игнат Михалыч? А эти в форме…

— Так это же те разведчики, которых мы вчера весь день опекали! — вдруг радостно сказал младший сержант, опуская винтовку. — Ну, точно они! Вон тот молодой — сын полковника Глеймана, а здоровяк — их командир!

— Вы это… товарищи… простите нас… сразу не признали! — запинаясь, извинился пулеметчик. — Вы же в белой пыли с головы до ног!

— Где бригкомиссар Попель? — спросил Валуев, опуская руки. — Он далеко?

— Товарищ бригадный комиссар на холме у большой воронки, — ответил младший сержант. — Приказал прочесывать местность, добивать фрицев.

— Ведите нас к нему! — приказал Валуев.

Бойцы отвели нас к знакомому кургану, уже не раз служившему нам наблюдательным пунктом. Рядом в лощине стояли танки и грузовики рейдового отряда, но пехотинцев я не увидел. Вероятно, они сейчас искали чудом уцелевших врагов.

С вершины кургана открывалось зрелище, от которого захватывало дух. Только сейчас мы смогли оценить результаты нашей диверсии. Там, где вчера высился холм, окруженный зенитками и ДЗОТами, теперь зияла гигантская, дымящаяся чаша. Котловина была чудовищных размеров, метров двести в диаметре, а может, и больше. Ее склоны, осыпающиеся и черные, уходили вниз на добрых десять–пятнадцать метров. На дне виднелись исковерканные остатки орудий, обломки бетона и дерева. От былой «крепости» не осталось и следа. Воздух над воронкой до сих пор дрожал от жара, будто внизу находился действующий вулкан.

На вершине кургана в полный рост, не скрываясь (ибо уже не от кого) стоял бригадный комиссар Попель в сером комбинезоне. Услышав наши шаги, он обернулся, вытаскивая изо рта папиросу.

— Твою мать… Живые? — удивленно пророкотал Попель. — Черт вас подери, мы же думали, что там, под землей, вас всех навечно и похоронило!

— Алькорта остался там, товарищ бригадный комиссар, — сказал я. — Навсегда.

Попель затянулся так, что аж щеки втянулись, и медленно выдохнул дым. Его лицо помрачнело. Комиссар ничего не сказал, только резко кивнул. Среди фронтовиков не было места пафосным соболезнованиям. Смерть была будничной, а героическая — особенно горькой.

— Задание выполнили, — доложил Валуев, вытягиваясь. — Склад боеприпасов уничтожен полностью.

— Это я вижу, — Попель мотнул головой в сторону котловины. — Такого я еще никогда в своей жизни не видел, честное слово. Когда мы фрицев у разъезда добили, то передислоцировались сюда. И только я на холмик поднялся, как вдруг — ба–бах! Звук глухой, будто не взрыв, а гигантский пузырь лопнул. Сначала из въезда в штольню вырвался огромный огненный язык. Потом весь этот холм… подпрыгнул! И тут же резко просел вниз. Земля ходуном ходила, нас с ног сбивало, а мы ведь в километре от эпицентра стояли! Теперь тут вот это, сами видите. Ни одного целого немца в радиусе пятисот метров не осталось. Кого взрывной волной убило, кого обломками накрыло. Как рассвело, я приказал устроить прочесывание местности и добить уцелевших. Их, кстати, не так много было, не больше десятка.