Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 52 – Вячеслав Уточкин

Поэтому, убрав книгу в инвентарь, я перевёл взгляд на Тофану. Та всё ещё не пришла в себя.

— Так откуда у тебя такие сведения? — прищурившись, спросил я.

— Брат рассказал, — растерянно ответила она. — Перед тем как ты его убил.

Передо мной во всей красе встал вопрос, что делать с Тофаной. Проще всего было её убить. Быстро, надёжно и без дальнейших сюрпризов. Тем более времени до прихода Хаоса оставалось всё меньше.

Но сейчас передо мной стояла не рыжая отравительница, а обманутая девушка, уверенная в собственной правоте.

Я аккуратно высвободил ноги из объятий бывшего старичка и шагнул к ней.

В руке Тофаны появилась сабля, выхваченная из инвентаря. Легко сбросив ножны, она сказала:

— Не думай, что тебе так легко удастся меня убить!

Она встала в классическую фехтовальную стойку. Я присмотрелся к оружию. Сабля была непроста. По режущей кромке шло знакомое напыление металла биоников.

Я зло усмехнулся.

— А ты знаешь, сколько людей убили твои братья, чтобы подарить тебе эту саблю?

— Тебе не удастся заморочить мне голову! — Тофана сделала выпад.

Я легко уклонился.

Самое неприятное, что Тофана не играла. Она действительно верила, что её братья были хорошими людьми, заботящимися о благе человечества.

Ладно. Я решил дать ей ещё один шанс.

На следующем её выпаде я закрутил тело, уходя от клинка, и ударил когтями ближе к гарде — там, где не было напыления. Обломок сабли вместе с тремя моими когтями упал на пол. На отгрызенном крысой мизинце коготь, кстати, так и не появлялся.

Тофана отскочила. Наш танец с саблей не помешал спящим теневикам. Они все разом перешли в туманное состояние.

В руках рыжей фехтовальщицы вместо обломка сабли появилось золотое яйцо. Её лицо побелело, и веснушки проступили особенно ярко.

— Ну вот и всё, — выдохнула она. — Теперь точно умрём вместе.

— Может, всё-таки поговорим?

В ответ Тофана хитро провернула половинку яйца. Раздался щелчок, и по вагону разнёсся безэмоциональный голос:

До перехода на Дорогу Слепого Везения осталось пять секунд.

Четыре.

Из тамбура, пошатываясь, шагнул Харченко.

Три.

— Племяшка, я тебя убью.

Два.

Один.

На последнем счёте мир подёрнулся рябью. Потом картинка восстановилась в полном объёме.

На первый взгляд, не изменилось вообще ничего. Тот же вагон. Те же разумные. Ну, может, некоторые — не очень.

Но все мои чувства вопили, что место в блуждающем проколе, казавшееся неуютным, — просто санаторий по сравнению с этим.

— Так вы чего, родственники? — возмущённо спросил я.

— Нет! — одновременно ответили оба.

Я уже хотел провести ладонью по лицу, стирая пыль непонимания и усталости, но вовремя вспомнил о когтях. Наклонился и поднял обломок сабли. Обжигая пальцы о напыление, аккуратно срезал мешавшие когти и под влиянием хомяка сразу отправил их в инвентарь. Обломок сабли сунул в ножны и отправил следом.

— Ну, рассказывайте, не родственнички.

Тофана, насупившись, уселась в углу вагона и закрыла глаза.

Харченко проводил её тяжёлым взглядом.

— Модификацией «Золотого кречета» занимался род Львовых. Эта, — он мотнул головой в сторону рыжей, — тогда ещё мелкая была. Постоянно носилась по поезду, всем мешала. Вот и пришлось мне с ней возиться. Меня она звала дядей. Ну а я её, соответственно, племяшкой.

Он сделал шаг к ней.