Книга Последний гамбит, страница 74 – Дженнифер Линн Барнс

Меня не волновала моя собственность.

— Ты прекрасно играешь, – сказала я Грэйсону, отмахиваясь от желания заплакать.

— Красота от нас ожидалась, – ответил Грэйсон. – Техника без артистизма бесполезна. – Он посмотрел на остатки скрипки, которую он сломал. – Красота – это ложь.

— Напомни мне высмеять тебя за эти слова, – сказал ему Джеймсон.

— Оставьте меня, – отрезал Грэйсон, отворачиваясь от нас.

— Если бы я знал, что у нас планируется вечеринка, – нараспев произнес Джеймсон, – я бы заказал еду.

— Вечеринка? – спросила я.

— Вечеринка жалости, – Джеймсон ухмыльнулся. – Вижу, ты одет по этому случаю, Грэй.

— Ты прав, – он пошел к двери. – Потакание своим желаниям ниже моего достоинства.

Джеймсон поставил подножку, и тут все началось. Теперь я поняла, почему Нэш послал Джеймсона. Иногда Грэйсону Давенпорту Хоторну нужна была драка – и брат был только рад услужить.

— Выпусти все, – скомандовал Джеймсон, ударив головой в живот Грэйсона. – Бедный малыш.

Тобиас Хоторн не просто ожидал от них красоты. Четыре внука Хоторна были чертовски близки в ней к фатальности.

Грэйсон перевернул Джеймсона на спину и начал душить, но я знала парня достаточно хорошо, чтобы понимать, что он просто позволил себя прижать.

Каждая мышца на теле Грэйсона напряглась.

— Я думал, что мы подвели его, – сказал он низким голосом. – Я думал, мы не были достаточно идеальными. Я не был достаточным идеальным, не был достойным. Но скажи мне, Джейми: чего, черт возьми, мы тогда достойны?

— Он играл, чтобы выиграть, – процедил Джеймсон сквозь зубы. – Всегда. Ты не можешь сказать, что это было неожиданностью.

— Ты прав. – Грэйсон не ослабил хватки. – Он был безжалостным и нас растил такими же. Особенно меня.

Джеймсон уставился на своего брата:

— К черту, чего он хотел. Чего хочешь ты, Грэй? Потому что мы оба знаем: ты долгое время не позволял себе хотеть чего-либо.

Они пристально смотрели друг на друга: серебристо-серые глаза и темно-зеленые, одни прищуренные, другие широко открытые.

Грэйсон первый отвел взгляд, но не убрал руку с шеи Джеймсона.

— Я хочу вернуть Тоби. Ради Иви. – Последовала пауза, а затем Грэйсон повернул ко мне голову, свет сделал из его светлых волос ореол. – Ради тебя, Эйвери.

Я на мгновение закрыла глаза.

— Джеймсон думает – мы оба думаем, – что между похищением Тоби и игрой, которую оставил мне твой дед, есть связь. Что она может нам что-то сообщить.

Грэйсон покосился на своего брата, затем убрал руку и резко встал.

Я продолжила:

— Я знаю, ты не хотел играть.

— Я сыграю, – сказал Грэйсон, слова разрезали воздух. Он протянул Джеймсону руку и помог ему встать, оставшись стоять всего в нескольких дюймах от него. – Я сыграю и выиграю, – продолжил Грэйсон с силой непреложной истины, – потому что мы такие, какие есть.

— И мы всегда будем такими, – добавил Джеймсон.

Неважно, как близко я узнаю братьев Хоторнов, между ними всегда будет что-то, что я едва ли смогу постигнуть.

— Вот, Наследница. – Джеймсон отвел глаза от брата, вытащил фотографию из кармана и протянул ее мне. – Ты та, кто нашел эту подсказку. Ты та, кто должен объяснить ее.

Это казалось знаменательным. Джеймсон сближал меня с Грэйсоном, вместо того чтобы отталкивать меня от него.

Я протянула фотографию, и пальцы Грэйсона коснулись моих, когда он взял ее.