Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 100 – Элоиза Джеймс

Его объятия сделались настойчивее. Поцелуй, который последовал затем, был подобен огню, и от этого поцелуя ее пронзила дрожь. Когда он закончился — потому что обоим нужно было отдышаться, — его глаза, которыми он смотрел на нее, отражали огоньки свечей. Он был надежным, как скала, и ей захотелось провести ладонями по его плечам. Надежный — и прекрасный.

И все это принадлежало ей.

Ей даже стало страшно. Так страшно, что ей пришлось сглотнуть ком в горле.

— Вы слишком много думаете, — сказал Парт, и голос его показался ей громоподобным.

— У меня сложилось впечатление, что вы полагали, будто я вообще не думаю, — возразила она прежде, чем успела придержать язычок.

Протянув руку, он взял ее за подбородок:

— Я прошу прощения за то, что мог так сказать. Я был зол — нет, я был в ярости — из-за того, что не мог выбросить вас из головы.

Наверное, это все объясняло. Она ему поверила, потому что Парт был не из тех, кто станет юлить. Она обняла его за шею, решив, что она ей очень нравится. Она была сильная и крепкая. Ее можно было целовать.

— Вы скомпрометированы, — заявил он.

— Не уверена, — возмутилась она. — Я целовалась с другими…

Его губы не дали ей договорить. Она никогда и никого не целовала так, как Парта. А его руки? Его руки овладели ею. Они двигались по ее телу с покоряющей уверенностью, касались спины так нежно, что она вздрагивала всем телом и прижималась к нему все ближе. Обнимали ее бедро и нажимали, отчего ее рот раскрывался, а голова со сдавленным стоном откидывалась назад. Даже сквозь слои шелка она ощущала жар его руки, когда рука эта гладила ее ягодицы.

— Я знаю, что вы целовались с другими, — прорычал он ей на ухо.

Лавиния вздрогнула, поняв, что должна как-то классифицировать эти поцелуи. Они не были такими, как этот, что бы это ни значило. Но Парт и не требовал от нее объяснений. Правда повисла в воздухе между ними, когда он целовал ее снова и вдруг, посреди головокружительного безмолвного разговора, подхватил ее на руки, сделал шаг и опустил ее. Но не на ноги.

Лавиния округлила глаза. Он уложил ее поперек дивана, который стоял напротив камина. Она его даже не заметила.

— Лавиния, разрешите мне вас скомпрометировать?

Свет бил ему в спину, и каким-то образом зрелище стоящего перед ней Парта показалось ей столь эротичным, что она едва могла вздохнуть.

— Да, — прошептала она.

Он опустился перед ней на колени, пристально глядя ей в глаза.

— Пути назад нет. Мужчины целовали вас в надежде, что вы выйдете за них замуж. Болваны!

Лавинии не хотелось обсуждать других мужчин. Простого упоминания о них было достаточно, чтобы почувствовать себя неприличной. Испорченной.

Он склонился над ней:

— Не так. Вы совсем не распутница, Лавиния. Вы просто получали опыт, не так ли?

Лавиния кивнула. И замерла, потому что никогда не видела у него такого лица. Улыбающиеся глаза, морщинки в уголках глаз от смеха.

— Вы смеетесь, — сказала она с удивлением.

— А может, мне просто нужно поощрение.

При мысли о том, что он просит о поощрении, она даже задержала дыхание. Ее пронзила дрожь предвкушения, и она повернулась к нему, крепко обвив руками его шею. Дыхание вырывалось из ее груди, как тихий стон, как приказ, как мольба.

Лицо Парта было по-прежнему невозмутимым. Но вот глаза… его взгляд пронзал насквозь.