Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 98 – Элоиза Джеймс

— Я принимаю предложения только между семью и девятью утра, — сказала она. — Поцелуи смущают мое суждение. Никто же не станет принимать решение на основе чего-то столь… нелогичного.

Она надеялась, что у нее получается казаться беззаботной, даже равнодушной. И не показывать, что этот поцелуй потряс ее до самых пят. Прежде чем Парт успел что-нибудь сказать, она направилась к камину и села к столу, который был накрыт к ужину.

Сняв крышку с блюда, она обнаружила сочную грудку цыпленка. Под другой крышкой оказался морковный пудинг. Зеленые бобы, блюдо с картофелем. Сколько крышек ей придется поднять, чтобы положение не сделалось еще глупее, чем она уже допустила?

В бокалы потекло вино. Она наблюдала сквозь ресницы, как он садится за стол.

— Мои слова были неуместны, — сказал Парт. Лавиния разложила на коленях тяжелую льняную салфетку с вышитым гербом Линдоу. Как последняя трусиха, она по-прежнему не решалась смотреть ему в глаза.

Парт Стерлинг, ужасный или нет, никогда не стал бы так целовать ее, если бы собирался жениться на другой.

В дождь — повинуясь порыву и, вероятно, со злости. А в темной аллее Воксхолла — наверное, уже не так импульсивно? Менее вероятно, однако…

А здесь? Он ее скомпрометировал. Сейчас они не были на улице: не под дождем и не в парке развлечений. Он целовал ее в уединенных покоях, где не только никого не видно, но даже и не слышно.

И он сделает предложение — хоть сейчас, хоть в семь утра. Лавиния почувствовала стеснение в груди и вцепилась правой рукой в край своего кресла. Ей придется поведать ему о краже, которую совершила ее мать.

Она не сможет.

— Дышите, — велел ей низкий голос с другого конца стола.

Лавиния сделала глубокий вдох. Она была в замешательстве. Мысли путались.

— Вы, кажется, жутко испуганы. А я не сделал предложения, — сказал Парт, явно забавляясь.

Лавиния глотнула вина:

— Вы сделали это без слов.

Парт рассмеялся. Это было так необычно, что она подняла голову и уставилась на другой край стола прежде, чем успела себя остановить. Он был такой…

Красивый.

Вот в чем беда. Будь он не так красив — эти скулы, этот подбородок, это воплощение мужественности… Будь он не так красив, она, возможно, поцеловала бы его раз-другой, да и была такова.

В ее губы уткнулась вилка с теплым цыпленком.

— Хватит тревожиться. — Сказанный шепотом приказ все равно оставался приказом.

Она глубоко вздохнула, и Парт воспользовался возможностью протолкнуть кусочек цыпленка ей в рот.

— Вы голодны, и вам надо поесть. А я, когда увлечен новым делом, забываю о еде. И потом внезапно делаюсь жутко злым.

Она повела бровью, радуясь его легкомысленному тону:

— Значит, надо быть начеку.

Он ответил удовлетворенной, почти самодовольной улыбкой:

— Да. Потеря аппетита — это предостережение, как красное небо вечером.

Они вели себя, как…

— Я не приняла предложение, которое вы мне сделали, — заявила она, пытаясь нащупать твердую почву под ногами.

— Знаю. Ешьте.

Его глаза были безмятежны. Тогда как Лавиния была, словно клубок противоречивых эмоций.

— Прошу вас.

Она повиновалась. Опустив голову, чтобы не видеть его глаз, она съела цыпленка, морковный пудинг и салат из молодых листочков, слегка приправленных ароматным маслом.

Парт рассказывал ей случаи из своего детства. Оказывается, он был очень проказлив.