Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 74 – Элоиза Джеймс

Он поднял руку ладонью вверх:

— Я понял.

Лавиния снова ответила ему сияющей улыбкой — так она улыбалась Уилле или Арти и всем тем, кого она искренне любила.

— И каждый раз, когда я упоминала что-то такое, что меня интересует, вы начинали вести себя, как напыщенный… осел. Честно говоря.

— Я прошу прощения, — сказал Парт. — Иногда я бываю или тем, или другим. А иногда и всем сразу.

— Я всегда буду обращать внимание на наряды, — сказала Лавиния. — И ничего не могу с собой поделать. У меня это врожденное. Например, как раз сейчас мой ум занимает оттенок зеленого на корсаже вон той да мы справа от вас. Этот зеленый отвратительно сочетается с оранжевой юбкой.

— Ужасает отсутствие вкуса? — спросил Парт, выгнув бровь.

— Что человек не в силах посмотреть на себя со стороны, — со вздохом ответила она. — Этот оттенок портит ее кожу.

— Зато она смело ее открывает, эту кожу, — заметил Парт. Он не стал разглядывать даму, что Лавинии очень понравилось. Точно так же он никогда не разглядывал Элизу, по крайней мере, когда Лавиния разглядывала его самого — а она делала это почти всегда.

Как хорошо, что она оставила свое увлечение Партом, и теперь ей было все равно.

— Вы не поверхностная, просто вы обращаете внимание на одежду, интересуетесь ею и разбираетесь в ней, — сказал Парт.

— Разбираюсь во всякой ерунде, — поправила Лавиния, пожимая плечами. — Уилла — моя самая близкая подруга, а она при каждой возможности утыкалась в книгу по древней истории. Зато я прожила три года, будучи влюбленной в лорда Уайльда. Хочу сказать, по уши влюбленной.

Парт хмыкнул:

— Я надеюсь, что ваша любовь сошла на нет, потому что теперь Уилла замужем за предметом вашего обожания?

— К величайшему сожалению, — ответила Лавиния, рассматривая пустую вазочку от пудинга. Ей хотелось пустить в ход палец, но это было бы признаком дурного воспитания — леди так не поступают.

Рядом с вазочкой очутилась вторая, с нетронутым пудингом. Лавиния подняла голову:

— О, вы не должны отдавать мне свой! Я съела больше, чем нужно.

— Я не люблю лимоны. Скажите… вы страдали, когда Аларик влюбился в Уиллу?

В голосе Парта чувствовалось странное напряжение, точно ему действительно было не все равно. Наверное, они все-таки смогут стать добрыми друзьями, даже после того, как она женится на Элизе.

Она послала ему жалостливую улыбку:

— Мое сердце было разбито. Вдребезги. Ночи в слезах, слезы в тазик для умывания, рыдания за завтраком.

Парт поедал ее взглядом.

— Было ощущение, будто мое сердце раскроили по косой, раздергали на ниточки, а заплаток не поставили, потому что было некуда.

— Похоже, вы могли бы соперничать с той кровожадной поэтессой, которая тоже была одержима Алариком, — сказал он, зачерпывая свой пудинг ложкой Лавинии и поднося ложку к ее губам.

Она послушно открыла рот. Ее глаза смеялись.

— Я никогда не полюблю другого! Это цитата из «Влюбленного Уайльда», если вы забыли, — воскликнула она, проглотив пудинг. Потом забрала у него ложку и положила ее на стол. — Я заболею, если съем еще хотя бы крошку. Пусть и такой необыкновенно вкусной еды.

— По-моему, эта строчка звучала так: «Я никогда не полюблю другую женщину!» — сказал Парт.

— Я изменила ее ради драматического эффекта.

— Значит, из-за лорда Уайльда для вас не существует других мужчин?