Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 44 – Франческа Грациоли

Сегодня не обычный день, когда мы ездим в микрофинансовые сообщества или работаем за компьютером, расслабляясь под монотонный шум вентиляторов и гул с улицы. Двое наших коллег подошли к двери гостевого домика и попросили нас следовать за ними.

Мы не понимали, что происходит. Мы привыкли считать муссоны лишь временным неудобством: высокий уровень воды, за считанные минуты достигающий уровня колена, горы мусора, стаи крыс с блестящей шерстью… Но в этот раз муссоны показали свою истинную природу. Природу бедствия.

В нескольких часах езды от нас, на границе с Бангладеш, разразилась сильнейшая буря, о которой мы даже не подозревали. Она сорвала крышу с амбара, сделав хранящиеся там запасы продовольствия непригодными для использования. Так нам сказали, показывая на мешки с рисом, закрепленные на крыше грузовика, добавив, что не помешала бы еще одна пара рук. Вопросов у нас нет – мы прыгаем в машину.

Обратный путь я помню слабо. Разве что бескрайние зеленые поля, простирающиеся до самого горизонта, и импровизированные ларьки для путешественников, которые попадались нам время от времени. Там мы останавливались, чтобы купить пару самосов – маленьких треугольных пирожков с картошкой и горохом – и выпить горячего чая масала, который мы запивали холодной колой.

Логотип кока-колы можно увидеть повсюду. На стенах магазинов и домов и даже в самых отдаленных районах, где еще не подключено электричество. Эти яркие граффити, нарисованные вручную в черно-белых и красных тонах, сильно выделяются на фоне пыли и стойких растений, противостоящих урбанизации. Красный цвет краски, словно созревший плод, привлекает внимание в этих пейзажах, где смешиваются грязь и сила природы.

Часто рядом с граффити можно заметить серпы и молоты, тоже нарисованные красным. Это символ Индийской коммунистической партии, которая в этом, 2011 году утратит власть после тридцати четырех лет правления.

После нескольких часов, проведенных за созерцанием полей, наш водитель вдруг замедляет ход и сворачивает с основной трассы в более лесистую сельскую местность, а затем – на грунтовую дорогу. Он останавливается на открытом пространстве, и сразу становится ясно, что атмосфера здесь отличается от предыдущих мест, где мы были.

Обычно наше прибытие в деревню – это вполне рядовое событие. Руководители кооперативов, с которыми мы сотрудничаем, или женщины, возглавляющие микрокредитные группы, заняты своими делами: они собираются в школе, церкви или у кого-то дома и проводят обсуждения.

Когда мы стучим, заходим и присоединяемся к ним, то почти сразу понимаем, что попытки вовлечь нас в обсуждение – скорее дань вежливости, чем искреннее желание услышать наше мнение. Несмотря на присутствие переводчицы, мы все равно знаем и понимаем гораздо меньше, чем они.

Мы приходим с заранее подготовленными вопросами о финансируемых микрокредитах в рамках проекта. Но, как правило, нас воспринимают как странноватых гостей, и к нам не очень серьезно относятся.

Сегодня все по-другому. Через лобовое стекло мы видим группу из примерно пятидесяти взрослых и детей, приближающихся к машине. Они медленно движутся в нашу сторону, словно лавина.

Нас быстро окружают, водитель выключает мотор и громко просит группу отойти, чтобы освободить место. Я не совсем понимаю, что происходит, и воспринимаю этот поспешный отход как естественную реакцию на внезапное потемнение неба и приближение дождя, который в любой момент может застать нас в этом безлюдном месте.