Книга Рыжее счастье для майора, страница 89 – Анна Ковалева

— Да брось, — Миронов улыбнулся. — Лина в курсе дел, и всё понимает. Еще немного, и она сама пойдет вправлять Тохе мозги. Уже сковородку любимую начищает.

— Но все равно так нельзя. Это не может продолжаться вечно. Я всё написала в записке. Считаю, что сделала, что могла. Что будет дальше, зависит только от Антона. Если его ответом будет «нет», я пойму и буду двигаться дальше. Может, Тоша и прав. Он встретит кого-то лучше меня, идеальную женщину, которая не совершает ошибок. И будет с ней счастлив. А я… У меня на всю жизнь останется прививка от доверчивости.

— Катя, послушай…

— Не надо, Данил. Не о чем тут больше говорить. Еще раз спасибо за всё, и с наступающим Новым годом. Береги себя, пожалуйста.

После этого я развернулась и быстро забежала в подъезд. И только оказавшись в квартире, дала волю слезам.

Надежда на новогоднее чудо была еще жива, но срок годности у нее истекал через семь дней...

Глава 41

Антон

Декабрь

— Ну, как дела?

— Не видишь, что ли? — я налил в рюмку коньяка и разом опустошил. — Лучше не бывает.

— Да я вижу, — Миронов поморщился и отобрал у меня бутылку. Отобрал и вопиюще нагло убрал в шкаф. — Едва оклемался, уже квасить начал. Причем в одну харю.

— И что? Я и так сколько не пил из-за лекарств. Сейчас-то можно отвести душу.

— А может, ты просто прекратишь страдать херней? — друг выгнул бровь, я продолжил делать морду кирпичом.

Будто не понимаю, о чем он говорит.

— В смысле?

— В прямом. В Катерине же всё дело, да? Продолжаешь и ее мучить, и себя? Может, стоит уже поехать и поговорить? Душу отвести можно гораздо более приятным способом, уж тебе ли не знать.

Да блять!

Я психанул, отошел к окну и со всей дури вколотил кулак в подоконник… Внутри всё кипело и бурлило…

Собственно, поэтому я к бутылке и потянулся. Чтобы заглушить то проклятое чувство, которое разъедало изнутри.

И тут командир так не вовремя приперся со своим мозгоправством. А мне и без его нравоучений тошно.

Рыжая заноза всю душу вымотала. Даже на расстоянии. Плюнуть бы и забыть, да не забывается никак. Мысли всё равно к ней возвращаются.

Чувствую себя, как привязанный. И с каждым днем эта привязь становится всё короче и туже.

И от этого ощущения я начинаю звереть.

— Ну и кем ты сегодня работать будешь? — подъебываю друга. — Мозгоправом, советчиком, священником?

— Для тебя — кем угодно, — невозмутимо хмыкает Миронов. — Лишь бы пробить твое ослиное упрямство. И не уходи от ответа. Честно скажи мне и себе самому. Что с тобой происходит, Тох? Почему тебя так корежит? Не можешь же забыть свою рыжулю?

И всё, во мне что-то взорвалось. Словно какой-то предохранитель полетел к чертям.

Резко развернувшись, сделал пару шагов вперед и потыкал пальцем в область сердца:

— Что со мной происходит? Пулевое я словил, Дань. Вот сюда вошла пуля, да так и не вышла. И не знаю, как теперь вытащить!!! Зудит, болит, ноет, но не выходит!!! Полный пиздец…

— Влюбился, значит? — друг понимающе кивает. Как будто и не удивлен моим ответом.

— Да! — рявкаю я и падаю на стул. Вспышка бешенства моментально меняется чувством опустошенности. Будто весь запал эмоций разом выбросил. — Хочу забыть Катерину, да не получается. Не уходит она. По ночам снится. Чувствую ее руки, губы, тело. Да я даже запах ее во сне чувствую! И кайф такой сразу ловлю. А потом просыпаюсь, вспоминаю всё, и злость такая накатывает… Расколошматить хочется всё вокруг. А теперь и наяву то же самое происходит. Стоит закрыть глаза — и она перед глазами стоит. Хоть не моргай… И что с этим делать?