Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 56 – Анна Ковалева

В общем, проще, наверное, было сразу сдохнуть. Но раз уж меня вытащили с того света в карете скорой, а потом и в реанимации, значит, мое время еще не пришло.

Значит, надо не ныть, а стараться жить дальше.

Впрочем, сказать было проще, чем сделать. Потому что жизнь после выхода из комы превратилась для меня в настоящий ад.

Ощущать себя беспомощным, как младенец, было отвратительно. Я не мог ни повернуться, ни шевельнуться, ни самостоятельно поесть, ни сходить в туалет.

Маме приходилось кормить меня с ложечки как ребенка. А мне приходилось смириться с этим.

Как только я немного окреп, начались процедуры Длительные, мучительно-болезненные, но необходимые, по словам врачей.

Я бесился, нервничал, скрипел зубами и терпел боль. А спустя несколько недель заплакал как мальчишка, потому что впервые смог самостоятельно сесть, взять в руку ложку и поесть.

Стакан, правда, пришлось держать двумя ладонями, потому что силы еще не вернулись, но это ведь только начало.

За эти недели у меня было много посетителей. От фанатов и журналистов, палату, конечно, охраняли, отец позаботился об этом, но зато приходили коллеги по клубу, а после олимпиады приехала и сборная в полном составе.

Парни и без моего присутствия взяли вожделенное золото игр, выдержав жесточайшую схватку в финале, но победу эту посвятили мне.

Даже символическую медаль привезли в подарок.

А мне было и радостно, и горько одновременно. Потому что я только теперь понял, что значит фраза: незаменимых людей нет.

Команда прекрасно будет жить и без меня, как и клуб. А вот смогу ли я жить без хоккея? Это большой вопрос.

Но поскольку свой шанс я просрал сам, то злиться мог только на самого себя.

Поэтому засунул поглубже свои переживания и искренне порадовался за пацанов. Они заслужили эту победу, и я гордился ими.

Приехал меня навестить и Витька. Олег вырваться не смог, но связывался со мной по скайпу.

— Ну как же так, дружище? — Витя осторожно пожал мне руку и уселся на стул. — Как ты умудрился в ДТП попасть, а?

— Да вот так, — поморщился я. — Сперва рискованный обгон, а потом тачку занесло на повороте. Полностью потерял управление и влетел в отбойник.

— Пиздец, — выматерился друг. — Хорошо, что живой остался. В рубашке, походу, родился.

— Если бы родился, в аварию бы не попал, — горько усмехнулся я. — А так…

— Что врачи-то говорят?

— Пока однозначных прогнозов не дают. — вздохнул я. — Говорят, что сначала нужно на ноги встать, а потом уже думать о большом спорте.

— И они правы, Арс, ты ведь мог умереть. Или остаться инвалидом до конца жизни. А так вполне вероятно, что если и не вернёшься в игру, то хоть жить полноценно сможешь.

— О да, — я хмыкнул. — Я теперь понимаю, как много значат самые обычные вещи. Но жизнь без хоккея для меня почти равноценна ампутации ноги. Понимаешь?

— Понимаю, дружище. Не первый год же знакомы. Но люди живут и с ампутированными конечностями, носят протезы. Так что и тебе придется привыкать к жизни без льда. Хотя я надеюсь еще увидеть тебя по телику рвущимся в атаку.

— Да, надежда умирает последней. Я тоже надеюсь на чудо. Может, мне и правда повезет.

Мы помолчали немного. Оба уставились в окно, на панораму заметённого снегом города.

Почему-то в этот момент в душе взыграла тоска по родине. Жутко захотелось вернуться в родной Питер, прогуляться по Ваське, посидеть в любимом ресторане на Невском, пройтись по набережной Невы.