Книга Бывшие. Жена для чемпиона, страница 75 – Анна Ковалева

А я не выдерживаю. Стискиваю ее тонкую ладошку в своих, поглаживаю пальцы. А потом резко подношу к губам и целую…

Черт, какой же кайф...

— Арс, ты чего? Пусти, — Машка так очаровательно краснеет. Нервно сглатывает и пытается вырвать руку, а я не отдаю. Это выше моих сил.

Я слишком жадный, да. И жутко голодный до моей девочки. Так бы и сожрал всю целиком.

Поэтому продолжаю ласкать губами тонкую ручку бывшей жены, параллельно отслеживая ее реакцию.

И то, что я вижу — мне нравится. Маруська моя смущается, нервничает, начинает сердиться.

Но это, мать вашу, не равнодушие! И не неприязнь!

Неплохое вроде бы начало, да? Может, у нас и правда не все потеряно?

— Арс! — в голубых глазах вспыхивают огоньки, делая любимую похожей на сердитую кошечку.

И я решаю, что сейчас надо отступить. Чтобы не спугнуть.

— Прости, увлекся. — покаянно улыбнулся, а дальше меня спас официант, принесший тарелки.

Машка если и хотела меня пропесочить, то явно растеряла свой запал. Лишь посмотрела предостерегающе так.

Мол, не надо так больше делать.

— А если не считать карьеры, — Маша прячет руки под стол и пытается замять неловкость разговором. — Как у тебя дела сейчас? Как здоровье?

— Лучше, чем могло быть, но хуже, чем мне бы хотелось, — отвечаю честно. — Но тут уж ничего не изменишь. Но есть и плюсы в моей аварии. Я помирился с матерью. По-настоящему помирился.

— Серьезно?

— Да, она была почти все время рядом со мной, вытаскивала меня из задницы. Ухаживала, как за младенцем. И мы, наконец, поговорили о прошлом. Которое не давало мне покоя все эти годы.

Слово за слово, и я все рассказал Машке. И о паскудстве отца, и его шантаже, вынудившем мать уехать из страны, и о том, как я подружился с братом и сестрой.

Маша слушала внимательно, лишь в самом конце не выдержала. Когда я рассказал ей о том, что папаша пожелал мне смерти.

— Знаешь, Арс, — теперь в голубых глазах плескался гнев, — твой отец — просто ублюдок. Он, по правде говоря, всегда казался мне странным, но это просто дно. Желать смерти своему ребенку может только полный урод.

— Тут не поспоришь. Мой папаша редкостная мразь. Жаль, что я не понял этого раньше.

— Ты был всего лишь ребенком, — Маша печально качает головой. — А любой ребенок в родителях хочет видеть лучшее. В том, что твой отец сволочь твоей вины точно нет. Господи, да я представить не могу, что у твоего папаши в голове. Не могу представить, чтобы в моей семье кто-то сделал нечто столь чудовищное.

— Просто у тебя замечательная семья, Маш. Каждый из твоих родственников за свою семью порвет любого.

— Знаю. Но и у тебя теперь есть семья. Ты ведь продолжишь общаться с ними?

— Конечно. Я уже пригласил их в Петербург. Хочу показать брату и сестре город.

— Думаю, им здесь понравится. А что до отца, то плюнь на него. Пусть теперь живет без тебя. И знаешь, однажды он пожалеет о том, что так с тобой поступил. Я уверена.

Слова бывшей жены осколок, застрявший в груди, проворачивают. Наживую грудак расхерачивают, вытаскивая все потроха наружу.

И я не выдерживаю. Вскидываю голову, пристально смотрю в когда-то пленившие меня глаза и говорю то, о чем думаю уже давно.

— И я жалею, Маш. Очень сильно жалею.

— М?

— О том, что у нас все так закончилось. О разводе этом идиотском. Я так виноват перед тобой. Прости… Если бы только…