Книга Любовь на поражение, страница 121 – Анна Ковалева

— Что? — неверяще переспрашиваю. Не знаю уж, что видит он в моем лице, но мрачнеет еще больше.

Снова это странно-болезненное выражение пробегает по лицу, искажая красивые черты.

— Я оставлю тебя в покое. Навсегда. Но при одном условии…

— Каком? — облизываю внезапно пересохшие губы. А блеск в глазах Димы становится совсем хищным.

— Одна ночь, Вика. Позволь мне провести эту ночь с тобой, и отстану. Не побеспокою ни письмами, ни звонками. Не буду присылать подарки и не переступлю больше порог твоей квартиры. И в доме предков не подойду к тебе ближе, чем на метр. Клянусь. Но взамен мне нужна эта ночь… Всего лишь одна ночь — и ты освободишься от меня навсегда…

Вика

— Что? — переспрашиваю, решив, что ослышалась.

— Что слышала, Вик. Одна ночь с тобой — и я оставлю тебя в покое. Даю слово.

Я отступаю на пару шагов, силясь переварить такое прямое заявление. Впрочем, шок очень быстро уступает место осознанию собственной правоты.

Всё же я была права! Всё дело чисто в сексе. Нужно ему меня в койку затащить. Дело принципа, видимо. Наконец, соизволил сказать правду.

А цветы, подарки, свидания, красивые слова — лишь пыль в глаза, предназначавшиеся для доверчивой дурочки. Банальная лапша на уши.

Чтобы быстрее дала и ублажила ЭГО. Да уж, Дима, кажется, абсолютно неисправим.

Зато, наконец, все маски сброшены. Это, пожалуй, единственный плюс в данной ситуации.

В комнате повисает тяжелое напряженное молчание. Дима не спускает с меня пристального взгляда, ожидая ответа.

А я, кажется, уже дошла до грани. Мне хочется, чтобы это всё побыстрее закончилось. И неважно уже каким образом.

Судорожно вздыхаю и прикрываю глаза, решаясь на отчаянный шаг. Может, и правда уступить, а?

Сегодня и так произошло много лишнего, так, может, стоит дойти до конца и покончить со всем одним махом?

Дима тогда угомонится и отстанет от меня, получив желаемое.

А совесть… С ней можно договориться, наверное… Да и без девственной плевы жить можно спокойно.

От дефлорации и секса без любви, в конце концов, никто не умирал.

Молчание затягивается. А часы на стене, как нарочно, тикают очень громко.

Тик-так, тик-так, тик-так.

И с каждым тиканьем я всё ближе подступаю к пропасти… У которой нет ни конца, ни края.

— Ладно, я согласна… — наконец решаюсь и прыгаю в эту чертову пропасть.

— Серьезно? — Дима меняется в лице. Нервно сглатывает и начинает лихорадочно блуждать глазами по моему лицу.

Кажется, такого ответа он не ожидал.

— Да, — я отступаю на несколько шагов, делаю судорожный вздох и завожу руки за спину.

Медленно, под абсолютно невменяемым взглядом Димы расстегиваю молнию и дергаю плечами, позволяя платью лужицей растечься на полу.

— Вика, — Орлов захрипел, скользя жадным взглядом по моему полуобнаженному телу.

А я едва удерживалась, чтобы не сорваться с места и не удрать в спальню.

Нет уж, пусть сегодня все закончится. Зачем растягивать агонию?

Взгляд Димы откровенно пугал, заставлял щеки полыхать от смущения и стыда, а каждый нерв тела звенеть в ожидании неизбежного.

Кажется, это максимальная степень напряжения. Предел человеческой выносливости.

Дальше возможен только полный распад. На части, на атомы, на электроны, нейтроны и протоны.

— Вика… — снова хриплый шепот и осторожный шаг вперед.