Книга Любовь на поражение, страница 123 – Анна Ковалева

А я вздрагиваю, потому что лицо его сейчас больше напоминает чью-то посмертную маску, чем живого человека.

Такое же холодное и ничего не выражающее. Ни одной эмоции нет. Как у мраморной статуи.

А сам источает лютый холод, который заставляет ежиться.

— Хочешь поговорить? — бросает так же холодно и глухо. А я лишь молча киваю.

Не сговариваясь, мы оба проходим к дивану и садимся на разных его концах. Максимально далеко друг от друга.

— Вчера ничего не было, — Димины глаза словно выцвели за ночь, и сейчас напоминают два озерца ртути.

— Почему? — голос мой предательски дрожит, а ладони нервно мнут ткань брюк.

— Потому что я не такой монстр, каким ты меня считаешь. И уж тем более не насильник. Слезы, истерики и панические обмороки в постели меня не возбуждают.

Вика

— Я что, потеряла сознание?

— А ты ничего не помнишь? — Дима нахмурился, а я помотала головой.

— Ничего. Полный провал.

— Что ж, — пожимает плечами, — наверное, так даже лучше будет. Я бы тоже с радостью стер эту гребаную ночь из памяти.

— Дим…

— Не трясись. Не трону я тебя, не буду доставать. — ненадолго замолкает, а потом вскидывает на меня глаза, внимательно изучая. — До меня, конечно, туго доходит. Но после вчерашнего даже до жирафа бы дошло. Прости, я не думал, что все настолько херово. Думал, что есть какой-то шанс для нас с тобой. Но, кажется, я еще два года назад всё похерил, да?

Я молчу, потому что ответить нечего.

— А я ведь и правда настроен серьезно был. — он отвернулся и уставился в окно. — Хочешь, верь, хочешь, нет. Для меня это не было игрой. Хотел по серьезному с тобой. Встречаться, быть вместе. Но мои чувства — это лишь мои проблемы, я уже понял. Ты мне наглядно показала, как я тебе неприятен.

— И что дальше? — осторожно уточнила.

Ощущение было такое, что в воздухе пахнет то ли пеплом, то ли порохом. Точно понять невозможно.

— А ничего. — Дима встает, засовывает телефон в карман брюк, надевает на запястье часы и снова смотрит на меня. — Все кончено, Вик, не надо напрягаться. Больше не буду мозолить тебе глаза. Живи спокойно, как и хотела.

Коротко кивнув, направился в прихожую, а я на онемевших ногах, следом за ним.

— Прощай, — бросил напоследок короткий взгляд. — И да, постарайся не влипать в неприятности. Выбирай тщательно, куда и с кем ходить. Потому что меня рядом больше не будет. И советую завести газовый баллончик. Очень помогает от всяких мудаков типа твоего Руслана. Своих силенок может и не хватить, чтобы дать отпор.

— Он не мой.

— Да насрать уже… Прощай, — входная дверь захлопнулась за парнем, и я вернулась в гостиную.

И вот вроде всё закончилось. Можно было бы вздохнуть с облегчением, но… облегчения почему-то не наступало…

Внутрь заползло что-то черное, какая-то подспудная тревога, которая начала грызть сознание.

Да еще чертовы воспоминания начали наваливаться. А ведь с ними мне предстояло как-то жить.

Целый день провела, как неприкаянная, бродила из угла в угол, изводила сама себя, ругала на чем свет стоит.

Уснула далеко за полночь, забывшись тревожным, беспокойным сном, в котором меня преследовали какие-то тени.

Следующий день тоже выдался довольно тягостным и унылым, а в понедельник, придя в галерею, я узнала от Ани, что Дима вернулся в Москву.