Книга Любовь на поражение, страница 33 – Анна Ковалева

Вот я и молилась, чтобы всё обошлось. Не столько за себя, сколько за женщину, окружившую меня материнской заботой и любовью.

Ну почему, Господи?! Почему Димка не такой, как его мать и отец? Откуда в нем это моральное уродство?

Неужели он не понимает, что эти гонки могут плохо закончиться? Как можно играть не только своей жизнью, но и чужими?

Неужели в армии даже этому его научить не смогли?

Я вся киплю от негодования, оказавшись на улице. А вот Орлову хоть бы хны. Он вальяжно выходит из машины и подходит ко мне.

— Ну и как тебе поездка? – спрашивает с широкой лыбой на лице.

А мне в этот момент больше всего на свете хочется ему лицо в кровь расцарапать. Ему даже ни капли не стыдно.

Дима считает, что это норма жизни!

— Издеваешься? Я чуть от страха не умерла! Ты нас мог убить, придурок!

— Вика, не истери. У меня всё было под контролем, — кладет руки мне на плечи, но я их резко сбрасываю.

— Что у тебя под контролем?

— У меня суперская тачка, Вик. Она идеально слушается руля. Я точно знаю, что делаю.

— Да? А ты не думаешь, что кто-то может выбежать на дорогу в неположенном месте, м? Или можешь не заметить человека в темной одежде, идущего по зебре? Или что нарвёшься на такого же долбодятла, как сам? И вы оба превратитесь в мешки с поломанными костями!

— Вик, не психуй, — пытается меня успокоить, хотя я вижу, что осознает мою правоту.

Он ведь даже не думал о высказанных мной вариантах. Потому что привык себя вести так, будто этот город принадлежит ему одному.

Будто только он может гнать по этим дорогам.

Будто он герой в какой-то компьютерной игре, а все вокруг лишь пустые персонажи, болванки, вшитые в систему.

— Если тебе на себя и окружающих плевать, ладно. — шиплю. — Но хоть о матери подумай. Она уж точно не хочет ни хоронить сына, ни носить тебе передачки в СИЗО.

Дима прикрывает глаза, тяжело вздыхает. Потом снова смотрит на меня.

— Ладно, сорян. Я просто думал, что тебе понравится быстрая езда. Это же чистый кайф.

— Это – идиотизм. И нет, мне не понравилось. И тебе советую завязать с таким кайфом. Это опасно.

— Беспокоишься обо мне? Переживаешь? — глаза Димы внезапно вспыхивают совершенно диким азартом, и он оказывается совсем рядом со мной.

Почти вплотную подходит.

— Не обольщайся, — фыркаю и задираю подбородок повыше. — На тебя мне плевать. В случае чего плакать по тебе не буду. Не заслужил, знаешь ли. Мне твою маму жаль. Я не хочу, чтобы она страдала.

— Ах так, да? — Дима подается вперед и резко обхватывает мое лицо ладонями. Сжимает скулы до легкой боли. Абсолютно поехавшим взглядом блуждает по моему лицу.

Чисто одержимый псих, который сбежал из палаты.

— Выбирай, Вик, в рай или ад?

— Ты что несешь?

— В ад или рай, Вика? Куда хочешь, но только со мной. Другого выбора не дано…

— Да чтоб тебя, — не выдерживаю я. — Езжай домой и проспись, Шумахер недоделанный. Пока крыша совсем не улетела.

— Зайчон, так что ты выбираешь?

— А не пойти ли бы тебе….

— О, я пойду. И даже покажу тебе, куда именно…

И не успела я опомниться, как горячие губы парня накрыли мои.

Первой моей реакцией был ступор. Я просто застыла каменной статуей. Неподвижной и бесчувственной.

Шокированный мозг никак не хотел осознавать происходящее. Он отказывался обрабатывать информацию, которую исправно поставляли рецепторы.