Книга Накажи меня любовью, страница 125 – Анна Ковалева

— Конечно, Тая, это же и твой дом тоже. — мягко отвечает мама, внимательно на меня смотря. — Об этом даже спрашивать не нужно.

— Хорошо, — маму новость о том, что Костя от меня ушел, поразила до глубины души, но с расспросами она не лезла. Видела как мне хреново и не хотела усугублять. А может, надеялась, что все еще наладится. Милые бранятся — только тешатся. Так, кажется, говорится? Только вот не в нашем случае.

Квартира встречает нас мертвой тишиной и спертым воздухом. Мама спешно идет открывать все форточки, а я с болью оглядываюсь вокруг. Замечаю, что с полок пропали мои фарфоровые статуэтки, от картин и семейных фотографий на стенах не осталось и следа. Нет мужской обуви в прихожей и шкаф в спальне наполовину пуст. Костя даже в ванной стер все свои следы. Как будто и не жили мы здесь шесть счастливых лет. Теперь это квартира-призрак.

Поэтому мне не хочется оставаться здесь одной. Я пока не готова. От безмолвия, одиночества и вороха счастливых воспоминаний, которым отныне суждено кануть в Лету, у меня точно слетит кукуха.

А я уже невольно начинаю вспоминать. Квартиру мы решили сменить через два года после свадьбы и начали подыскивать варианты. Ездили вместе, разговаривали с риэлторами. И вот эта квартира мне приглянулась сразу же.

Потом был долгий ремонт, выбор мебели, техники. Ну и новоселье состоялось еще спустя год. Как раз третью годовщину свадьбы отметили в новых апартаментах.

С трудом встряхнувшись, открываю шкаф и начинаю вытаскивать одежду, которую возьму с собой. Особо не перебираю, просто хватаю джинсы, футболки, рубашки и пижамы. Самое простое, что есть. Косметика тоже отправляется в общую кучу, хотя я вряд ли буду ей пользоваться.

— Тая, ну что ты творишь? — мама отталкивает меня от чемодана, увидев как я комком туда запихиваю вещи. — Что за безобразие? Я сама сложу, а ты пока иди с фотографиями разберись.

— С какими фотографиями?

— Которые ты на московскую выставку готовила. — деловито складывая мои вещи, мама рассказала о своем разговоре с Ланской, пока я лежала в отключке, напичканная лекарствами. Сперва мне названивал ассистент, напоминая о том, что выходят сроки подачи заявки, а после того, как мама объяснила ему ситуацию, позвонила сама Ланская. Выразила искреннее сочувствие и сказала, что мне могут немного сдвинуть сроки подачи материала.

— Обалдеть, — я искренне была поражена. Такое благосклонное отношение выпадает не каждому. Только проблема в том, что мне эта выставка теперь была до одного места. Ничего не хотелось.

— И даже не вздумай взбрыкивать, — мама вдруг выпрямляется и строго на меня смотрит. — Раз дали шанс — иди и отправь. Нельзя жечь мосты, которые потом могут пригодиться. — А потом ласково добавляет: — Я знаю, что тебе плохо, доченька. И больно. Мое сердце тоже болит за тебя. Но жизнь продолжается, Тая. Что бы ни произошло, надо жить дальше. А там кто знает, чем тебя дальше порадует судьба? Будет еще на нашей улице праздник. Главное, не сдавайся.

Недоверчиво качаю головой. В грядущее счастье и светлую полосу в жизни как-то плохо верится. Но тем не менее иду и заставляю себя отправить материал.

Исправлять и обрабатывать ничего не стала. Пусть работа будет такой. Немного незавершенной…