Книга Накажи меня любовью, страница 130 – Анна Ковалева

— Буду ждать, — закрываю дверь и гипнотизирую ее взглядом несколько минут. И почему мне кажется, что звонка от Зои ждать не стоит? Похоже, вместе с мужем я потеряла и лучшую подругу.

Наверное, глупо было ожидать, что она примет мою сторону, но я ведь ничего такого и не просила от нее. В больнице она себя вела адекватно, даже с намеком на понимание. Что же изменилось потом? Видимо, общаться со мной ей вдруг стало неприятно. Или не хочет быть между молотом и наковальней, лавируя как по минному полю между мной и Костей. Что ж, и тут я могу только понять и отпустить человека. Спасибо, хоть до оскорблений не опустилась. Просто предпочла мягко слиться.

Остаток вечера я брожу по дому словно призрак. Не находя себе места и не зная к чему притронуться. Хочу подписать эти чертовы бумаги, но рука никак не поднимается. Я не читаю, что там написано, мне все равно. Даже если в договор включен пункт о продаже меня в рабство, то больнее, чем сейчас, все равно не станет.

Промучившись до часа ночи, я все же решаю оставить это дело на завтра и ложусь спать. Но и тут мне нет покоя. Сначала я никак не могу уснуть, а после того как засыпаю, моментально проваливаюсь в кошмар.

Сначала я вижу Костю, который садится в машину и уезжает, оставив меня одну на обочине шоссе. А я отчаянно, из последних сил бегу за уезжающей машиной. Бегу, раня босые ноги до крови об острые камни, попадающиеся на дороге. Бегу до тех пор, пока не отказывают ноги, а ступни не превращаются в кровавое месиво. И даже тогда я продолжаю ползти, оставляя за телом кровавый след…

На этом моменте я просыпаюсь, вся мокрая от пота и со щеками влажными от слез. Кое-как успокоившись, делаю вторую попытку уснуть и вроде бы даже получается. Ровно до тех пор, пока не начинаю слышать детский плач. Громкий, полный безнадежности плач совсем маленького ребенка. Открыв глаза, вижу себя лежащей на громадной кровати. Но она не моя. Я нахожусь в чьем-то чужом доме. И плач доносится из другой комнаты.

Я встаю и осторожно иду на звук. Вздрагивая от каждого скрипа старой половицы. Выйдя в коридор, улавливаю направление и продолжаю идти. У одной из дверей останавливаюсь и прижимаю ухо к дверному полотну. Да, ребенок определенно находится там.

Медлю в нерешительности, но потом все же вхожу. Я не могу оставить дитя в одиночестве. Не знаю, чье оно, но я должна попытаться его успокоить. Его плач разрывает мне сердце на части.

Комната за дверью оказывается совсем небольшой, колыбелька, занавешенная белым балдахином, стоит у дальней от входа стены. С каждым моим шагом крик ребенка становится все громче и я ускоряюсь, торопясь добраться до кроватки.

Торопливо отдергиваю воздушную ткань в сторону и застываю в прострации. Кроватка пуста, в ней только матрас и подушка, на которых отчетливо виднеются алые капельки крови…

С истошным криком я вновь просыпаюсь, а после еще долго лежу, обняв себя руками и исходя мелкой дрожью. На часах пять утра. Но ни о каком сне больше и речи быть не может. Третьего такого кошмара я просто не переживу.