Книга Линия иной судьбы 5, страница 102 – Дмитрий Соловей

Начальству, как водится, всегда мало. Полковник Яздовский решил нагрузить меня по полной программе и попытался повесить на меня контроль за самим цехом. Там как раз заканчивали ремонтные работы. Строители спешно прокладывали силовые кабельные линии и монтировали отопление на зиму.

Но от такой нагрузки я открестился всеми правдами и неправдами. Это уж совсем через край! В промышленной электрике я не смыслил ровным счётом ничего. То есть дома лампочку вкрутить могу, ну, может, ещё розетку починить, если прижмёт. Но не цех же принимать!

Полковник, конечно, для порядка поворчал на тему того, что руководителя толкового из меня не выйдет: мол, инициативы не проявляю и от масштабных задач увиливаю. В итоге отстал.

Да я, честно говоря, и не рвался в руководители. На кой мне эта головная боль с чужой проводкой и планами по капремонту? Мне бы со своей линией разобраться. К тому же у меня имелась куда более приземлённая причина держаться в тени. Вообще-то по всем документам я числился в НИИ обычным аспирантом. И вроде как должен был прилежно писать кандидатскую диссертацию. Эту тему я пока не поднимал и планировал вернуться к ней в сентябре.

Со всеми этими делами я упустил из виду, что бабушка с Маришкой всё ещё в Геленджике. Хорошо, что Васька прислал телеграмму. Мол, съездил за ними на машине, забрал в Краснодар, не волнуйся. Мне аж стыдно стало. Я не волновался по той простой причине, что банально забыл!

И тут же появился реальный повод для волнения, но уже со стороны родного правительства. В августе 1958 года вышло постановление ЦК КПСС «О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих посёлках». Мало того, горсоветы сразу начали масштабные обходы частного сектора. Формально птица «скотом» не считалась, но на местах чиновники проявляли рвение, требуя ликвидировать и курятники, и свинарники, а также принудительно обрезали «излишки» приусадебных участков. В черте города теперь полагалось иметь не более шести соток. А у нас в Краснодаре — почти девять, да ещё и курятник имеется.

Вот честно, я в своём будущем не помнил о второй волне ограничений. Мне казалось, что Хрущёв один раз запретил держать скотину в городах, когда всех коров и свиней пустили на мясо. Но, оказывается, гайки начали закручивать повторно.

Недолго думая, я побежал на почту и отправил маме телеграмму: «Срочно оформите продажу времянки Василию». Землю в Союзе продавать было нельзя, она считалась государственной, а вот домик — можно, и к новому хозяину автоматически переходила часть двора. Думаю, это вполне верное решение. К времянке у нас пристроен курятник. Кур так и так придётся ликвидировать от греха подальше, зато по факту совладельцем участка станет посторонний человек. И к общей площади теперь не придерёшься: двор на два хозяина, какие тут излишки?

С Тоней мы тоже обсудили эту тему. Бедная девчонка была сама не своя. Оказалось, до их Бабушкина хрущёвские веяния долетели ещё быстрее. Там у её семьи, помимо огорода, тоже имелся курятник, дававший подспорье к зарплатам родителей, и теперь было совершенно непонятно, что с ним делать. Тоня чуть не плакала:

— Валентин, ну ладно Москва, где метро, асфальт, скотине не место. Но Бабушкин-то — это же, по сути, пригород,* частный сектор! Ну кому наши куры помешали⁈