Книга Линия иной судьбы 5, страница 33 – Дмитрий Соловей

— Тогда надо специально молодую баранину поискать, — посоветовал я.

Заодно вывалил на друга несколько рецептов маринада и способов приготовления. Объяснил, что настоящий грузинский шашлык традиционно не обязательно маринуют в привычном нам смысле — там всё сильно зависит от свежести и качества мяса. Зато лука кладут много, мнут его руками, чтобы пустил сок, а мясо перед жаркой выдерживают совсем недолго. Где-то его и вовсе нанизывают на шампуры без долгого маринования.

Беседа на кулинарную тему возле очага продлилась почти до полуночи. Наконец я велел закругляться.

— Ладно, пролетарии, давайте спать, — скомандовал я. — Завтра у нас по плану дальний рейд. Подъём ранний. Едем в Абрау-Дюрсо, смотреть на изумрудное озеро и проверять, из чего делают знаменитое советское шампанское.

Борис, сытый и довольный, лениво откинулся на спинку стула, глядя на высыпавшие над нами южные звёзды:

— Абрау так Абрау.

Пока Геленджик ещё только просыпался, моя «Победа» уже мчалась в сторону Новороссийска. На затяжных подъёмах машина шла тяжело, и мне пару раз приходилось останавливаться, чтобы дать остыть капризному радиатору. Пока Борька и Васька, высунувшись из окон, восхищались открывавшимся внизу грандиозным видом на Цемесскую бухту с её военными кораблями и портовыми кранами, я бдительно следил за стрелкой температуры.

До Абрау-Дюрсо мы добрались ближе к полудню. Озеро Абрау встретило нас прохладной изумрудной гладью, в которой, как в зеркале, отражались крутые склоны, усаженные строгими, безупречными рядами виноградников. Это ещё не было центром массового туризма. Здесь царила почти заповедная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад. Никаких тебе набережных, ресторанов или шумных толп.

Насколько я помнил, это крупнейшее пресноводное озеро в этом регионе.

Повезло, что имелся небольшой совхозный ларёк у ворот завода — простенький деревянный павильон под раскидистым дубом. Там продавали настоящее, знаменитое на всю страну «Советское шампанское».

Васька, постояв у ларька, позагибал пальцы на руке, под недоумённым взглядом продавщицы, и сообщил:

— Возьмём ящик.

Действительно, чего мелочиться!

Но главная удача ждала нас на обратном пути, когда мы притормозили у Новороссийского рынка. Там, на задворках, среди торговцев ржавым железом, Васька раскопал настоящего местного самоделкина — одноногого колоритного дядьку в матросской тельняшке. Дед продавал невиданное чудо: две самодельные маски для подводного плавания.

Выглядели они откровенно страшно. Вырезанные из толстенной автомобильной резины, со вставленными кусками обычного оконного стекла, зажатыми полосками ржавой жести и чем-то проклеенные. Вместо ремешков — куски аптечного жгута. Трубки для дыхания старик соорудил из алюминиевых лыжных палок, вставив в качестве загубников резиновые соски.

— Васька, брось эту гадость, — поморщился я, наблюдая, как друг с восторгом крутит в руках это чудовище. — Да они протекут через пять минут. Стекло же не шлифованное!

— Ничего ты не понимаешь, Валя! Это же техника! — Васька загорелся, примеряя резиновую маску на лицо. — Пацаны на работе рассказывали — под водой с такой штукой всё видать как на ладони! Дядя, сколько за раритет?

Сторговались за три червонца за обе штуки. Борис, хоть и ворчал, что его тонкая актёрская натура в таком наряде на пляж не выйдет, одну маску всё же прихватил себе. Я от подобного экстрима открестился.