Книга Линия иной судьбы 4, страница 12 – Дмитрий Соловей

Мне, конечно, комсомольский задор Анны был понятен, но она не учла одного: времена безоговорочного подчинения любым приказам активистов уходили в прошлое. К тому же у меня за спиной был весь мой жизненный опыт из будущего.

— Персональное дело, говоришь? — я спокойно сделал шаг вперёд, отчего Сидоркина невольно отступила. — Отлично, Аня. Давай проведём открытое собрание. Только давай позовём туда не только наш курс, но и главного инженера завода ЗИП и доцента Ковалёва.

— А их-то зачем? — растерялась комсорг.

— А затем, чтобы они перед всем курсом отчитались, почему студент Жериков вместо того, чтобы махать метлой на субботнике, по четырнадцать часов в сутки сидел в лаборатории и варил новый изоляционный материал для нашей высокоточной промышленности. Тот самый, на который сейчас авторское свидетельство оформляется. Мы так и запишем в повестку дня: «Слушали дело комсомольца Жерикова, который предпочёл продвижение советской науки и выполнение оборонного заказа рисованию стенгазеты». Как думаешь, Аня, что нам на это в обкоме комсомола скажут? Похвалят твою бдительность? Или намекнут, что ты своими придирками срываешь государственную программу химизации, о которой Никита Сергеевич Хрущёв на съезде говорил?

Сидоркина побледнела. Упоминание Хрущёва, обкома и оборонного заказа подействовало на неё как ушат ледяной воды. Такие активисты больше всего на свете боялись проявить «политическую незрелость» и подставить под удар саму организацию.

— Ты... ты не передёргивай, Жериков! — уже гораздо тише и неуверенно выдавила она. — Общественные обязанности для всех едины. Нельзя прикрываться лабораторией.

— Я не прикрываюсь, Аня. Я делом занимаюсь, — я дружески улыбнулся ей, закрепляя победу. — Давай компромисс. Стенгазету я вам делать не буду. Но на следующем комсомольском часу могу прочитать для ребят лекцию о передовых методах полимеризации на Западе и о том, как мы здесь, в Краснодаре, собираемся их обгонять. Идёт?

Сидоркина посмотрела на своих помощников, те лишь пожали плечами, явно не желая связываться с парнем, у которого имелось официальное разрешение декана на особый режим учёбы.

— Ладно, Жериков, — буркнула комсорг, поджав губы. — В эту субботу на комсомольском часу выступаешь ты. Но взносы чтобы больше не задерживал!

Она повернулась и зашагала прочь по коридору. Медведь подошёл ко мне, с уважением хлопнул по плечу и хохотнул:

— Ну ты даёшь, Валька! Сидоркину на лопатки уложил за две минуты. Она же у нас на курсе как прокурор ходит, все её боятся. А ты её Хрущёвым и обкомом приложил.

Мелкий конфликт был исчерпан, но он лишний раз напомнил мне, что расслабляться в этом времени нельзя ни на минуту. Никогда не знаешь, с какой стороны прилетит.

И словно в подтверждение моих слов вечером пожаловал к нам в гости Егор Лукич, тесть Павла. Вид мужчина имел... ну как бы вам сказать... Похоже, крепкие спиртные напитки он употреблял уже довольно продолжительное время. Неужели Зоя Леопольдовна его не одёрнула? Обычно жена Егора Лукича бдительно следила за этим. Или я ошибся и у него просто со здоровьем было не всё хорошо?

Родственник молчал всё то время, пока бабушка суетилась, заваривала чай и накрывала на стол. По её мнению, негоже родню пустым столом встречать. Наконец чаю испили, пирожков откушали. Егор Лукич в очередной раз покосился на маму и, ещё раз тяжело вздохнув, начал повествование, обращаясь к ней: