Книга Линия иной судьбы 4, страница 46 – Дмитрий Соловей

Иван обустроил своё спальное место у правого борта «Победы»: расстелил брезент, а сверху разложил новые шерстяные одеяла. Я же кое-как устроился в салоне. Ноги пришлось поджать, зато затёкшая спина наконец-то отдыхала на мягком диване.

Проснулся я среди ночи. Костёр давно прогорел, и вокруг стояла тишина. Но разбудило меня лёгкое, едва ощутимое покачивание кузова. Кто-то очень осторожно возился возле машины, и этот кто-то явно не был моим другом.

Впрочем, выскочить наружу я не успел — Иван среагировал быстрее. Он действовал по-медвежьи резко: вывалился со своего спального места и коршуном кинулся на нарушителя.

Из темноты донёсся испуганный, приглушённый вскрик, а затем — глухой удар и треск ломаемых придорожных кустов. Я выскочил из салона, сжимая в руке тяжёлый гаечный ключ, специально припасённый под сиденьем для подобных случаев. Лунного света вполне хватало, чтобы рассмотреть Ивана. Он крепко держал за шиворот незнакомого паренька, который испуганно вжимал голову в плечи.

— Дяденьки, не бейте! Я думал, тут шофёры государственные спят! Думал, канистра в багажнике лишняя есть! — запричетал ночной гость.

Судя по всему, парень промышлял банальным воровством горючего, надеясь, что с казённой машины пропажу никто не заметит. Сам по себе бензин в СССР стоил копейки. Другой вопрос, что на заправках за обычные рубли его не продавали, а отпускали строго по талонам. Купить их можно было только в городе — в отделениях Госторга или сберкассах. В деревнях легальных АЗС для частников не существовало в принципе. Да и личных автомобилей там почти ни у кого не водилось, зато у некоторых имелись мотоциклы. Скорее всего, для такой техники парень и искал топливо.

Иван сурово посмотрел на него сверху вниз, нахмурился и пробасил:

— Марш отсюда, пока я из тебя отбивную не сделал!

Парень рванул в сторону шоссе так, что только пятки сверкнули.

— Поспать нормально не дадут, — проворчал Медведь, снова укладываясь на своё место.

Остаток ночи прошёл спокойно, больше нас никто не побеспокоил.

Утром, перекусив тем, что «бог послал» — а послал он, к слову, не так уж и много, — мы двинулись дальше по донским степям. Дорога петляла, асфальт окончательно сменился накатанным сухим грейдером, и из-под колёс «Победы» клубами валила серая пыль.

Ближе к полудню мы проезжали небольшую казачью станицу. Прямо у дороги местные мужики торговали рыбой, и мимо такой роскоши Иван пройти просто не мог. Мы притормозили и знатно закупились: взяли огромного, жирного копчёного леща, связку вяленой тарани и здоровенного свежего сома, которого продавцы завернули нам в мокрую мешковину.

— Вот это я понимаю, заправка! — довольно потирал руки Медведь, укладывая добычу в багажник.

А вот про воду мы в тот момент как-то не подумали. У нас оставалась всего одна полная бутылка, и обоим казалось, что до Ростова этого вполне хватит.

Через пару часов пути впереди показалось нечто странное. Дорогу медленно пересекала длинная вереница повозок, запряжённых лошадьми. Настоящий классический цыганский табор!

Стоило нашей приметной «Победе» сбавить ход, как табор зашевелился. Несколько молодых цыганок с ходу бросились к машине, замахали руками, что-то крича и пытаясь заглянуть в открытые окна. Из глубины табора наперерез легковушке выскочила детвора.