Книга Линия иной судьбы 4, страница 48 – Дмитрий Соловей

В общем, Иван уже решился идти на трассу, но опоздал. Из-за холма по дороге неторопливо выползал тот самый цыганский табор, от которого мы вчера так лихо удрали. Друг присвистнул, да и у меня не нашлось слов, чтобы оценить ситуацию. Хотя в чём-то я Медведю даже позавидовал. Он не был так избалован кинематографом, как я, и в его голове наверняка не возникало столько жутких сценариев.

Бежать было некуда — «Победа» прочно засела брюхом в жирном чернозёме. Иван на всякий случай потянулся к гаечному ключу. В том, что нас заметили, сомнений не было. Оставалось лишь надеяться, что не узнают.

Узнали.

Повозки остановились. Вперёд, лениво пощёлкивая кнутом, выдвинулся пожилой цыган. За его спиной тут же выросла толпа чумазых ребятишек и несколько крепких парней. Цыган окинул взглядом мою застрявшую «ласточку», сплюнул под ноги и ухмыльнулся:

— Что, соколы, вчера летели как птицы, а сегодня крылышки в нашей грязи увязли? Степь — она торопливых не любит.

— Помощь нужна, отец, — спокойно ответил я, выходя вперёд и незаметно придерживая Ивана за локоть, чтобы тот не натворил глупостей. — Лошадками дёрнуть бы. В долгу не останусь.

Цыган прищурился, оценивая нас.

— Лошадки у меня добрые, вытащат твою железную коробку. Да только грязь топтать — труд большой. Что дашь, начальник?

Рублей двести я бы ему отдал не задумываясь, но опасался демонстрировать, что у меня есть деньги. Поэтому открыл багажник и вытащил тяжёлую мокрую мешковину, в которой лежал свежий сом.

— Вот, отец, сом, только вчера из реки. На весь ваш табор знатный котёл ухи выйдет. Идёт?

Цыгану рыба понравилась.

— Хор-рош зверь, — уважительно заметил он, забирая сома и заглядывая в багажник. — И тазы хорошие. Нашим женщинам подойдут.

В результате сошлись на тазах и кастрюле, которые лежали на виду. Я втайне порадовался, что одеяла и брезент скрыли остальные покупки на заднем сиденье. Цыганский барон захотел ещё и канистры, но тут я упёрся намертво.

— Зачем вам они? — я никак не хотел отдавать дефицитную тару. — Они же все бензином воняют!

— Под керосин пойдут, для ламп, — заверил цыган.

— Не могу, — возразил я. — Нам ещё далеко ехать, а ну как заправки поблизости не окажется? В степи без горючего куковать?

Канистры я кое-как отстоял. Цыгане, недовольно ворча, всё же принялись за дело. Распрягли двух коней и потащили к «Победе». Один из парней уже заносил верёвку над бампером, но я вовремя перехватил его руку:

— Стой, оторвёшь! За балку моста вяжи, снизу!

Когда снасть была закреплена, Иван снова упёрся плечом в багажник, а я прыгнул за руль и включил первую передачу.

— Но-о, милые! — крикнул цыганский барон, с присвистом взмахнув кнутом.

Кони дружно налегли на постромки. «Победа» взревела мотором, колёса бешено крутанулись, и машина наконец вырвалась из капкана на сухую траву.

Едва «Победу» освободили, табор тут же взял нас в оборот. Цыганчата, воспользовавшись суматохой, мгновенно облепили машину, пытаясь просунуть носы в приоткрытые окна. Коней уже отвязали, и только тогда я полез доставать из багажника обещанный выкуп.

— А ну, пошли вон! Ноги поотрываю! — грозно басил Иван, отпихивая самых шустрых пацанов.

Я передал одному из мужчин тазы с кастрюлей и поспешил запереть багажник. В этот момент к нам буквально подплыли три колоритные цыганки, и самая старшая мёртвой хваткой вцепилась в мой рукав.