Книга Линия иной судьбы 4, страница 54 – Дмитрий Соловей

— Николай Степанович, — начал Ковалёв, — запустить промышленную линию по нашему методу — это дело не одной недели и не месяца.

— Сколько вам времени нужно? — уточнил директор.

— Опытно-промышленные испытания, отладка катализаторов, первая стабильная партия... — начал вместо Ковалёва я считать вслух и загибать пальцы. — Месяца три, не меньше. Николай Степанович, половина августа у меня свободна, в сентябре институт все равно в колхоз уедет. А вот дальше — учеба. Совмещать у меня не получится.

— С институтом я решу, — отмахнулся директор. — Позвоню и оформим свободное посещение до конца ноября. На лекции ходить не будешь, только лабораторные и зачеты сдавать. Заводу ты сейчас нужнее. Теперь по поводу оформления. Татаринов у нас и так в штате, ему выпишем премию по итогам внедрения. Доценту Ковалёву оформим хоздоговор со ставкой руководителя темы. А вот тебя, Жериков, хоть диплома у тебя нет... Оформлю я временным инженером-технологом в специальное КБ.

— И какой оклад полагается временному инженеру? — спросил я, решив не скромничать. Раз уж у меня отобрали свободное время.

Ковалёв предупреждающе кашлянул, мол, Валя, субординация. Но директор ухмыльнулся, оценив мою наглость:

— Оклад положу по первому разряду для специалистов без стажа — тысячу рублей в месяц. Плюс, если до ноября выдадим первую партию полиэтилена низкого давления, подпишу приказ на квартальную премию — ещё два оклада. Идет?

— Идет, Николай Степанович, — согласился я. — Пишите приказ. Только чур вопрос про свободное посещение железно решить в ближайшее время, чтобы у меня в деканате проблем не было.

Васька сиял и не пытался даже скрывать свою радость. Я, наивный, решил, что это он так рад повышению зарплаты и новой должности. Безусловно, он этому радовался. Но как выяснилось больше всего ему настроение поднял тот факт, что теперь по утрам на работу мы будем ездить вместе на автомобиле, а не в душных переполненных трамваях.

От директора мы пошли на место будущих трудовых подвигов. Под полиэтилен выделили изолированный пролёт в торце прессово-литейного цеха. Там пока было пусто, если не считать составленных у стены ящиков с манометрами, трубами и вентилями. Зато имелись чертежи того, как это всё будет выглядеть. Ковалёв вытащил их из тубуса и расстелил на верстаке. Оказывается он лично проверял конструкторов все эти месяцы после лабораторных испытаний.

— Ну вот, парни, смотрите, что здешние умельцы по нашим эскизам наконструировали, — начал пояснять Савелий Петрович.

Со стороны всё выглядело солидно, хотя в конструкции легко угадывались черты нашей лабораторной схемы, только увеличенной в десятки раз. Сердцем установки был реактор-полимеризатор. Сверху к нему крепился электромотор, который должен был вращать внутреннюю лопастную мешалку, чтобы катализатор не оседал на дно. Вокруг реактора выстраивалась целая система: мерники и дозаторы для жидкого растворителя, газовая линия, центрифужный узел внизу реактора, куда будет выгружаться готовая пульпа — белая кашица из полиэтилена и растворителя.

— Реактор уже отлили и обработали в механическом цеху, — продолжал рассказывать Ковалёв. — Обещают к концу недели доставить сюда и начать монтаж каркаса.

Я посмотрел на обилие фланцев, задвижек и ручных вентилей. Никакой автоматики, всё на ручном управлении и визуальном контроле по трубчатым манометрам и термопарам. Работать на этой кустарной махине в полупромышленном масштабе, удерживая капризный температурный режим — та ещё задача. Если катализатор перегреется, вместо полиэтилена мы получим в реакторе один большой обугленный кусок пластика, который потом придётся вырубать зубилом. Ну... местным виднее, как и что должно быть.