Книга Линия иной судьбы 4, страница 92 – Дмитрий Соловей

А сразу после лекций меня перехватил сияющий доцент Ковалёв. Точнее, теперь уже бывший доцент.

— Валя, загляни на кафедру! — заговорщически подмигнул он. — Утвердили! Из Москвы, из ВАКа,* документы пришли. Защиту докторской утвердили, звание присвоили!

Новость была отличной. Ковалёв официально стал профессором. Для нашего института это было колоссальным событием. Лимиты на количество профессоров на одной кафедре были жёсткими.

В советских вузах штатное расписание спускалось сверху Министерством высшего образования. Количество профессорских ставок на конкретной кафедре строго зависело от числа студентов и учебных часов. Как правило, ставка профессора была всего одна — для заведующего кафедрой. В редких случаях, в очень крупных столичных вузах, удавалось выбить вторую.

Но Ковалёву повезло: штатную единицу под него ввели за счёт расширения факультета. И я был действительно рад за него. К тому же у меня имелись личные планы на Савелия Петровича, потому что останавливаться и почивать на лаврах я не собирался.

И дело здесь не в амбициях и доходах, хотя и это тоже важно. Я двигал отечественную науку, хотя она этого ещё не поняла и не оценила в полной мере. Ничего, мы потихонечку будем завоёвывать новые рубежи.

Так что на кафедру к Ковалёву я шёл уже с готовым планом.

— А, Валя, заходи! — обрадовался он мне. — Вот, официально утвердили.

— Поздравляю, Савелий Петрович, — искренне ответил я, пожимая ему руку.

Я расспросил его, как проходила защита в Москве и с какими препятствиями ему пришлось столкнуться. Ковалёв со смехом рассказал, как столичные оппоненты из академических институтов пытались поддеть провинциального доцента.

Два почтенных профессора с кафедры высокомолекулярных соединений битый час с умным видом доказывали, что наш метод очистки и осушки инертных газов для координационной полимеризации теоретически работать не будет. Мол, сетчатые сополимеры не обеспечат нужной тонкости фильтрации, и катализаторы Циглера — Натта мгновенно отравятся примесями.

— Представляешь, Валя? — хохотал Савелий Петрович. — Стоят на трибуне, формулами сыплют, руками размахивают! А я дождался, пока они выдохнутся, встал и просто зачитал им официальный акт о внедрении нашей установки в промышленную эксплуатацию. И добавил, что пока глубокоуважаемые оппоненты спорят о теории, краснодарский ЗИП по этой технологии уже вовсю выпускает для себя дефицитные изолирующие материалы. Против работающего завода не попрёшь!

Поговорили мы, наверное, не менее получаса, когда я намекнул, что у меня имеется новая задумка на основе полимеров.

— Смотрите, Савелий Петрович, — начал я пояснять. — Берём обычную древесную муку. По сути, бесплатные отходы лесозаготовок. Смешиваем с полимером и прессуем под давлением. Получаем практически вечный, неубиваемый пластик. Древесно-полимерный композит. На ощупь как дерево, прочный как металл, не гниёт, воды не боится. Для мебельной и строительной промышленности просто отличный материал! Из него можно катать всё: от подоконников до деталей радиоприёмников. Дёшево и сердито.

Ковалёв взял листок, впился глазами в химические формулы и предположительные параметры давления. По мере чтения его брови ползли вверх.

— И вроде бы ничего нового и необычного… Но никто же раньше не додумался до этого?