Книга Линия иной судьбы 3, страница 114 – Дмитрий Соловей

И снова мы засели в лаборатории завода, делая пробы и отсекая варианты.

— Так, Валентин Георгиевич, голубчик, побереги пальцы, — Аркадий Васильевич аккуратно перехватил у меня стеклянную палочку. — Фосфат калия — штука капризная. Если мы просто бахнем его в готовый акриловый гель, ещё неизвестно, что получим. Высокая концентрация соли может изменить набухание полимера, гель начнёт отдавать воду, а вместо нормальной массы получим жёсткий ком. И пиши пропало.

Аркадий Васильевич был химиком старой школы, из тех, кто определял чистоту осадка на глаз и по звуку закипающей пробирки. За эти недели мы с ним успели много поспорить, но сейчас работали как один слаженный механизм.

— Не будем мы вводить соли в готовый полимер, — я пододвинул ближе штатив с мерными цилиндрами. — Давайте вводить фосфорную кислоту и раствор калийной соли ещё на стадии приготовления реакционной смеси, до начала полимеризации. Тогда соль окажется равномерно распределена в формирующейся полимерной сетке. Получится не просто губка для воды, а своеобразное депо для питания корней.

Технолог задумался.

— То есть саженец будет получать воду, а калий и фосфаты постепенно станут выходить из геля в почву?

— Именно, — кивнул я. — Только не сразу всё содержимое. По мере набухания часть солей будет переходить в окружающую почву. А если правильно подобрать концентрацию, дождь не смоет их моментально, как это происходит с обычной растворённой подкормкой.

— Дерзко, — пробормотал Аркадий Васильевич, но в его глазах уже загорелся чистый исследовательский азарт. — Очень дерзко! Ладно, давай пробовать. Включай плитку. Будем готовить следующий образец.

Несколько раз наши образцы превращались то в мутную жидкую жижу, то в серый хрупкий известняк, который с треском лопался при высыхании. Ближе к полуночи мы подошли к одиннадцатому образцу.

В химическом стакане остывала свежая варка. На этот раз масса не помутнела. Она была упругой, слегка желтоватой от калийных солей, но абсолютно однородной.

— Ну-ка, — отодвинул меня технолог.

Я взял пипетку и капнул на полученный образец дистиллированной воды. Полимер не отторг её. Напротив, он начал жадно, на глазах всасывать влагу, разбухая прямо в стакане и превращаясь в плотный, тяжёлый прозрачный студень, внутри которого были равномерно распределены драгоценные для растений элементы.

Аркадий Васильевич осторожно достал кусочек пинцетом, положил на предметное стекло и поднёс к свету.

— Голуба моя… — тихо, с придыханием произнёс старый химик. — Да это же не просто гидрогель. Это… это совсем другая штука. Ты понимаешь, что мы сейчас сделали? Полимер держит воду и одновременно служит носителем питательных солей. Если правильно подобрать состав, лесополосы в Казахстане действительно могут приживаться лучше!

Он повернулся ко мне, схватил за ладонь и крепко её потряс.

— Жериков, чертяка ты! Завтра же оформляем заявку на нас двоих на авторское свидетельство! Напишем: «Способ получения селективно-наполненных полимерных гидрогелей». Пал Палыч эту бумагу лично протолкнёт куда надо!

Я лишь устало улыбнулся, глядя на разбухший гель. Вымотался я за это время сильно. Хорошо, что хоть с голоду умереть мне не давали. Как командированному по срочному министерскому заданию, Пал Палыч распорядился выписать мне талоны в заводскую столовую для инженерно-технических работников. Вдобавок мне полагались командировочные — целых двадцать шесть рублей в сутки.